Поднимаясь по огромной лестнице на свой факультет, Ксения заметила, что у окна стоит Самохин в окружении нескольких девчонок, явно первокурсниц. Они глупо хихикали его шуткам, и были не прочь прогулять лекции в компании первого красавца. Девушка сделала непроницаемое лицо, решительно направилась в аудиторию, смешавшись с толпой, но бывший жених ее заметил, решил догнать, чего Ксения абсолютно не хотела.

– Ксюша, подожди, - Владлен схватил ее за руку и развернул к себе. Она брезгливо поморщилась, но все же остановилась.
– Я не понимаю, что на тебя нашло. Ты сбежала ночью неизвестно с кем, а потом не подходила к телефону несколько дней. Приезжаю к тебе домой, соседка говорит, что ты в Крыму. Зачем ты маме моей наговорила разных глупостей?

– Владик, я не буду перед тобой отчитываться. Раз ты любишь впутывать в эти дела маму, то пусть будет так и дальше, но без меня. Мы расстались. Точка!

– Погоди, как это?
– Владик недоуменно смотрел на нее, решая, уж не шутит ли его невеста и будущая жена, которая так необходима для удачной карьеры "за рубежом".

– А вот так, - девушка устало вздохнула.
– Всё закончилось, не успев начаться. Если хочешь, то можешь жениться на Майечке, она себе давно ищет мужа.

– У тебя кто-то появился?
– спросил Владлен удивленно, но тут же рассмеялся: - Что я говорю! Кто у тебя может появиться? Ты же с учебниками спишь круглый год.

Ксении хотелось влепить ему самую настоящую пощечину, она едва сдержалась, чтобы не устроить сцену посреди оживленного коридора, на глазах у почитателей Самохина, которые с интересом наблюдали за их разговором.

– Нет, Владик! Я давно с мужиками сплю, а с кем - не твоего ума дело!
– зашипела девушка, развернулась на каблуках и буквально вбежала в аудиторию, оставив ошарашенного Владлена стоять посреди коридора факультета журналистики.

В огромном "амфитеатре" уже были заняты практически все места, но сверху ей замахала рукой Мила Кузнецова. Они подружились еще на первом курсе, не смотря на то, что девушка приехала из Киева и жила в общежитии. Миниатюрная шатенка с короткой стрижкой всегда была не прочь поболтать, но и секреты хранить умела. Она была единственной подругой, которая была у Ксении "со стороны", не была нужной дочерью друзей семьи. Тем не менее, девушки всегда находили общий язык и не замечали различий в своем социальном статусе.

– Привет, Ксюш, - жизнерадостно сказала Мила, когда Ксения присела с ней рядом и принялась вытаскивать из сумки тетрадку и ручку, подготавливаясь к лекции.

– Привет, Мил. Как дела? Как лето?

– Отлично, вернулась от родителей. Еле избавилась картошки и банок с вареньем, которые мама мне в сумку пихала, - подруга усмехнулась, и Ксения поняла, что соскучилась по этой девчонке, по учебе и просто по общению со своими старыми приятелями.

– А я у бабули в Крыму загорала, - призналась девушка.
– Уже надоело, честное слово.

– Говорят, ты с Владиком поссорилась, - округлив глаза, прошептала Мила.
– Майка уже всем растрепала, что готова быть тебе заменой.

– Мы не поссорились, Мил, - устало проронила Ксения.

– Я так и знала! Выдрать бы этой рыжей волосы, чтобы не наговаривала, - подруга решила показать, что всецело на стороне Ксении, хотя Владлен никогда ей не нравился.

– Мы расстались, - торопливо добавила девушка, сдерживаясь, чтобы не хихикнуть, потому что у Милы потихоньку открылся рот от изумления.

– Да ты что?! Ксю, ты чего?!

– Не сошлись характерами, не успев пожениться, - пожала плечами Ксения.
– Пусть Борисова им подавится. Мне всё равно.

– Ого! Да, у вас тут страсти похлеще, чем у артистов каких-нибудь. Они тоже то сходятся, то расходятся. Вот, к примеру, Метлицкого возьмем, - продолжила Мила, сворачивая на свою любимую тему - её хлебом не корми, а дай только разузнать сплетни о любимцах публики.

От небрежно произнесенной фамилии у Ксении засосало под ложечкой, сердце глухо рухнуло в пятки и стремглав вернулось на место, кровь застучала в висках. Она старалась не вспоминать о Метлицком, но оброненное имя в разговоре всколыхнуло глубины памяти, подняло на поверхность запрятанные боль, горечь и надежду на новую встречу. Теперь же хорошее настроение и умиротворение, с которым Ксения вернулась в Москву, развеялось, словно дым.

Мила не заметила перемены в лице подруги и таким же тоном продолжила: