Когда первые годы жизни проходят детском доме, пусть закрытом и больше напоминающем атмосферой одну большую дружную семью, ребенок все равно неосознанно начинает тянуться к теплу и тем, кто способен его дать. Эта истина не требует доказательств, и мы с моими братьями и сестрами ощутили все грани этого притяжения на собственной шкуре. Слезы непонимания, детские обиды, бесшабашные драки после отбоя – в нашем коллективе было все. Тяжело искренне «дружить», когда с рождения неосознанно читаешь чужие мысли, тяжело не обидеть чувствительного эмпата, когда душу разрывает злость и обида из-за сломанной игрушки, но еще тяжелей бороться со старшими ребятами, научившимися контролировать свои способности.

Взрослые в наши разборки не вмешивались. Благодаря данному факту, уже в шесть лет, вместо положенных десяти, практически все воспитанники нашего детского дома начинали умело прятать свои истинные чувства и мысли за толстым ментальным щитом.

После этого переломного момента жить в коллективе становилось гораздо легче.

Наверное, в моей судьбе не должно было быть ничего особенного. Чужая кровать, равнодушные, а порой и брезгливые лица воспитателей, жестокие дети – именно так обстоят дела в государственных детских домах, но волей случая, двадцать девять лет назад мне посчастливилось оказаться в совершенно другом месте. Там, где мечтали бы жить миллионы других ребят из полных семей, а повезло пятнадцати разношерстным отказникам. Случайность? Стечение обстоятельств? Не знаю, но все свое детство я вместе с другими брошенными детьми провела в огромном старинном особняке на закрытой для туристов территории Регула – главной планеты Ларийской империи – в окружении заботы и почти семейного тепла. У нас было все: лучшие учителя, возможность путешествовать по миру и даже своеобразная родительская любовь, щедро сдобренная жестким контролем и военной дисциплиной.

До одиннадцати лет я жутко ненавидела собственный день рождения. Мне казалось, что это самый черный день в году, который неумолимо приближает меня к совершеннолетию и пустоте. Ведь выросшие дети больше не живут все вместе. Они уходят, а я уходить не хотела.

Когда старшему брату Томасу исполнилось двадцать лет, он начал, как любой взрослый, собирать вещи перед отъездом. За один день его спальня из небольшого уютного убежища, где мы прятались с сестрой по вечерам, превратилась в пустую безликую комнату, на которую было больно смотреть. И я не выдержала: заманила в кладовку хозяина дома и стала с усердием барана пытаться проникнуть в его сознание, прося не выгонять Томаса. Обещала отдавать брату свой обед, делить с ним комнату…

Сколько же глупостей и угроз вылетело тогда из моего рта! Сейчас и вспоминать стыдно, но, видимо, слова маленькой девочки, смогли тронуть в душе мужчины струны совести. Буквально на следующий день после происшествия нас собрали всех вместе в гостиной и показали толстую папку с бумагами, официально сообщающих о том, что Эван и Анита Бэнстронг являются приемными родителями пятнадцати чистокровных ларийцев. Ох, какой же был скандал! Тяжелее всех открывшуюся правду восприняли старшие братья. Их очень задело то, что родители скрыли факт их усыновления.

Томасу даже не пришлось разбирать вещи, он просто молча закрыл за собой дверь и пропал из нашей жизни на долгие двенадцать лет. О том, что с ним все хорошо, родители узнавали только по ежемесячным платежам, приходившим на засекреченный счет матери с коротким сообщением «жив».

У меня новость об удочерении не вызвала протеста. Как-то подсознательно я с самого начала воспринимала Аниту матерью. Родная, не родная – разве это имеет значение для восьмилетнего ребенка, который с первых дней жизни не знал других рук и другой любви?

Уже перед отлетом в училище, я невзначай спросила ее, зачем они с отцом взяли в семью столько чужих детей, и сразу же получила звонкий подзатыльник. Раскрыть эту тайну приемная мать была не готова. Но я же упертая! Со временем получила доступ к архивам, закопалась в них с головой, и… Ничего не нашла.

Ладно, это все в прошлом, сейчас моего решения ждут более насущные вопросы.

Перейдя на другую сторону улицы, где на служебной стоянке среди мощных гончих аппаратов был одиноко припаркован мой старенький флаер, я отправила мысленный импульс охранной системе и удовлетворенно улыбнулась, когда полупрозрачная дверь без промедления поднялась вверх. Ради успешного окончания летного училища, мне пришлось собственноручно перетряхнуть и заменить больше половины запчастей, поставить новый двигатель, обновить проводку. Да за те деньги, которые пришлось в него вложить, можно было купить новый и не заморачиваться, но собственное упрямство оказалось сильней.

Заняв место за штурвалом, я бросила мешающийся рюкзак на соседнее кресло и активировала панель с картой для ручного программирования маршрута. Из-за утреннего тревожного сообщения одного из моих информаторов, о появлении в нашем округе подозрительного мужчины с арсеналом профессионального киллера, все построенные с вечера планы пришлось резко перекраивать под обстоятельства.

Черт, рвануть бы сейчас домой и хорошенько выспаться, но, боюсь, клиенты не поймут, если решу сорвать все назначенные встречи. Проработав последние два года частным детективом, я еще ни разу не смогла выделить в своем плотном графике время на отпуск. Стоит разобраться с одним делом, как тут же появляется второе, третье, четвертое… Впрочем, особых высот в этой профессии я не достигла. Так, работа из разряда проследи и подготовь доказательства, добудь информацию для летного патруля и не светись, когда дело запахнет жареным. Ничего интересного.

Ослабив удерживаемые щиты, чтобы хоть как-то расслабиться, я на минутку прикрыла глаза и попыталась спланировать дальнейший день. Ничего не клеилось. Может, и правда лучше домой?

Из глубокой задумчивости меня вывел глухой стук по лобовому стеклу. Открыв глаза, я увидела рядом со своим флаером незнакомого мужчину в черной куртке, с волос которого ручьями стекал поток дождевой воды, и в недоумении приподняла правую бровь. Кто это? Что ему от меня нужно? Не спеша открывать дверь, я опустила ментальные щиты и попыталась мысленно послать возникшие вопросы нежданному гостю, но нарвалась в его голове на серьёзный блок, рикошетом отбросивший меня в собственное сознание.