– Две тысячи долларов?
– скорее спросил, чем ответил он.

– Тысяча. Наличными. Деньги вперед. И не беспокойте меня, пожалуйста, в течение всего года, - добавила она, уверенная, что он согласится, ведь прекрасно осознавала, что предложение более, чем щедрое.

– Договорились. Мэм, за три тысячи я бы вам его и вовсе продал.

– В этом нет необходимости, мистер Хэмиш. Но спасибо в любом случае.

Она расплатилась с хозяином и попросила его немного подождать, пока она проведет небольшую ревизию, и подбросить ее в город. Внутри дом оказался не так уж плох, в нем было почти все необходимое, даже кровать показалась Бекке весьма сносной. Затем она вернулась с Хэмишем в кафе и, заказав плотный обед, принялась за расчеты. Спички, крупы, чай, календарь, семена овощей... Как выяснилось, вода из скважины была вполне пригодна для питья и довольно легко доступна. Холодной снежной миннесотской зимы в этих краях никогда не видали, поэтому разбитые стекла тоже не должны были составить проблемы. После еды она закупила у бакалейщика Пита все, что нужно, и попросила его отвезти ее на место.

– Вы что, бункер строите?
– рассмеялся Пит, глядя на гору риса и гречки.

– Можно сказать и так.

– А если что-нибудь понадобится?
– осведомился бакалейщик.
– Здесь ведь ни телефона, ни дороги, да и людей здесь годами не бывает.

– До шоссе ведь сколько? Километров десять?
– уточнила она оптимистично.
– Не пропаду, не переживайте.

С этими словами она выгрузила свою семидесятикилограммовую задницу из пикапа Пита, стянула светлые волосы в пучок и зашагала к своему новому дому.

Сперва у нее ничего не получалось, Бекка раз сто хотела все бросить и вернуться домой. И здесь даже б'oльшую роль сыграло то, что за дом уплачено вперед, чем данное несчастной дурочке обещание, что такой жизни у нее не будет больше никогда.

Она исписала всю тетрадь распорядками дня, отчаянно пытаясь спланировать, как ей нужно питаться, сколько бывать на свежем воздухе и бегать по утрам, чтобы вернуть себе нормальный внешний вид. Но ничего из этого не вышло: она срывалась и съедала больше положенного, не могла заставить себя подняться рано, а подходя к зеркалу каждый раз после целого дня тяжелого труда в доме и в огороде, ей хотелось плакать... В итоге, первым в печь полетел будильник, а затем и зеркало было скрупулезно перемолото в пыль для удобрений.

Несколько недель она работала на износ, потому что просто не могла иначе. Стоило ей хоть на секунду остановиться, как она чувствовала, что захлебывается в собственном дерьме. Воспоминания липкой скользкой массой выливались на нее снова и снова, будто помои, от которых невозможно было отмыться. Картины прошлого заставляли ее испытывать неописуемую жалость к себе и опять проходить через все невзгоды, уготованные ей судьбой. Но кое-что менялось: сперва ей казалось, что ничего нельзя было сделать иначе, пока, наконец, эти бесконечные повторения не утомили ее настолько, что она то из любопытства, то просто от скуки принялась представлять, как могло бы быть по-другому. Раньше ей казалось, что вся цепь событий ее предыдущей жизни по-настоящему крепка и неразрывна, прочна и непоколебима, но вдруг в ее голове стали зарождаться и другие мысли. Мысли о том, что путь, который лежит позади, она выбирала для себя сама, шаг за шагом, и, в конце концов, оказалась там, где была сейчас. И потом все это отхлынуло, словно прибрежная волна после прилива. Воспоминания поблекли, стали приходить все реже, пока и вовсе не были вытеснены из сознания за ненадобностью.

Бегать ей совершенно не понравилось ни по утрам, ни по вечерам, поэтому немного погодя пробежки она заменила йогой, ну или чем-то весьма похожим. И теперь она начинала свой день с неторопливых растяжек тела и ума, постепенно погружаясь в неспешный темп своего нового быта.

Если в первое время Бекка испытывала непреодолимое желание успеть сделать за день как можно больше, отметить сподвижки на плане и подробно расписать завтрашний день, то спустя месяц или чуть больше она без сожалений отправила все свои расписания в печь вслед за будильником и от души насладилась тем, как огонь безвозвратно погубил ее старания, прежде казавшиеся такими важными. В какой-то момент Бекка осознала, что ее мир потихоньку становится с ног на голову: вещи, которые раньше так волновали ее, оказались несущественными, а те, которые она вечно откладывала, сейчас занимали все ее существо. Например, ей никогда не приходило в голову, что солнце встает намного медленнее, чем заходит, что шорох травы и шелест листьев могут целый вечер рассказывать ей истории, если их навестит весенний ветер, что потрескивание дров может так завораживать своей странной музыкой.

Случались дни, когда она вообще ничего не делала, просто сидела и созерцала. Она научилась понимать свое тело и давать ему то, что действительно требовалось, а не то, к чему она его приучила. Оказалось, еды организму нужно не так уж много, и питаться всего один раз в день вполне достаточно. То же и с движениями: вместо изнурительных силовых упражнений, которыми строгие тренеры учат в фитнес-классах, надо лишь разогнать кровь по венам и как следует растянуть мышцы. Главное - это полностью погрузиться в то, что ты делаешь здесь и сейчас, вместо анализирования прошлого и планирования будущего. Просто быть. Здесь и сейчас.

Чего Бекке действительно не хватало из внешного мира, так это еды. Не в том смысле, чтобы наесться от пуза и быть счастливой. Нет. Ей не хватало разнообразия. Она так тонко научилась различать нюансы вкуса имеющихся продуктов, что ей до смерти хотелось обогатить свое нехитрое меню, поэтому она от души наслаждалась розовеющими помидорами и крепнущими огурцами на своих грядках. Но когда урожай поспел, она не набросилась на него с жаждой голодающего. Напротив, она методично разобрала плоды своего труда и превратила приготовление пищи в своего рода медитацию: она делала все нарочито медленно, изучая каждый новый вкус и каждый новый аромат с дотошностью сомелье.

За первые восемь месяцев она похудела на пятнадцать килограммов, и впервые в жизни не обратила на это никакого внимания. Все это произошло так естественно, что ничуть не волновало ее. Мысли были в порядке - вот, что важно.

Приближалась зима, она делала заготовки из кое-каких овощей и теперь ей ясно виделось, что она будет делать дальше. Новый путь являлся ей во все больших подробностях, и к концу года она до последней детали осознала его, и будто уже сто раз прошла. И эти повторения не могли ей наскучить.