— Король Фордхэм прознал о верности Союзу королевств своего наместника Зехира и мага Вирджила, — начала пояснять Селена. — Я прошу прощения, мой господин, за всех нас, но мы не могли оставить наших друзей на произвол судьбы и встали с ними плечом к плечу в сражении с королем людей.

— И мы отстояли Валиор! — прибавил Гром, сжав огромный кулак в латной перчатке. — Но вышло так, что один из отрядов наших союзников оказался шайкой бандитов и пиратов. Они выкрали Зехира, и прямо у нас на глазах увезли его на свои проклятые острова!

Гораций нахмурился, и Хару заметил, как морщины старости залегли у него между бровями. Лицо эльфа приобрело серьезный и решительный вид, и ведьмак с изумлением подумал что король, возможно, уже исчисляет свой возраст веками.

— Значит, теперь наша борьба с ним будет вестись открыто, — тихо сделал вывод король. — Ну, что ж! Пусть Сфера и Фордхэм знают, что мы готовы ко встречи с ними!

— Но теперь мы должны поспешить с подготовкой к битве, — проронила, молчавшая до того Ирен, — думаю, все случится очень скоро.

— Верно, — подтвердил король, — но первым делом я попрошу Вирджила покинуть Валиор вместе со всеми его жителями. Нам придется пожертвовать городом, но так будут спасены наши союзники и друзья, иначе все они падут от безжалостной руки Фордхэма. Они будут отлично жить в Ориноре до прихода часа битвы. А о Зехире мы с Вирджилом позаботимся. Он будет непременно спасен.

Эти слова отогрели души друзей, которые уже было приуныли из — за все возможных бедствий и тягот, обрушившихся на их плечи.

— Мой король, — вежливо начал Хару, — трое из нас, и я в их числе, прибыли сюда, что бы отправится в путешествие к островам Иурландов и Сириунов. И мы готовы уже завтра отправиться в путь.

— Все уже готово к вашему отплытию, друзья, — отвечал Гораций. — Вы можете пуститься в плаванье, когда пожелаете.» Вайзель» готов отчалить от наших берегов. В битве нам очень пригодится магия воды островных жителей, а так же их боевые ездовые животные.

Заметив вопрос на лицах друзей, Гораций поспешил добавить:

— «Вайзель» в переводе с древнего эльфийского языка означает «стремительный». Скоро вы и сами сможете убедиться в правдивости этого названия.

— Завтра же мы отправляемся в путь, — еще раз сказала Ирен, подтверждая слова Хару. — Мы не можем и далее задерживаться, хоть ваше гостеприимство и достойно высших похвал!

Гораций развел руками с хозяйским видом.

— Я рад, что смог угодить вам. И я счастлив принимать у себя таких храбрых воинов, как вы, а так же мудреца самого клана темных эльфов!

— Я польщен, — просто ответил Альрут с улыбкой, стараясь отогнать с лица мертвенную бледность, так и не ушедшею со времени окончания битвы при Валиоре.

Хару с тревогой наблюдал за старцем, но затем выбросил из головы все беспокойные и грустные мысли и обратился к еде, которой щедро был заставлен весь стол до краев. На столе преобладали всевозможные блюда из жареной рыбы, красующейся на ложе из зелени и посыпанной специями. Кроме даров моря посреди стола на огромном подносе был преподнесен сочный кабан с яблоком в пасти. Но больше всех лакомств радовали глаз пышные румяные пироги, начиненные клюквой, яблоками или персиками, а так же грибами и свежим картофелем.

На каждом крае стола громоздился трехъярусный поднос с фруктами и орехами различных сортов, которые так и манили к себе своей яркостью и свежестью.

Хару, голодный как дикий зверь, без стеснения накинулся на еду и уже через полчаса он почувствовал приятную истому во всем теле, а его свинцовые веки сами собой стали закрываться. Колдун безмерно устал как духовно, так и физически. Он не мог больше терзать себя раздумьями о пророчестве Вирджила, об Адере, о Ирен. Все это будто отошло на задний план. Теперь ему хотелось только забыться сном.

Тем не менее, трапеза еще не была окончена, и, соблюдая все правила приличия, Хару яростно боролся с дремотой. Ведьмак заметил, что сам Гораций едва притронулся к кушаньям, отведав всего по не многу, но так ничего и не съев целиком. Зато Гром, как бездонная бочка, поглощал все, что видел перед собой, и вскоре вокруг принца Урбундарского в радиусе его протянутой руки образовалась груда опустошенных подносов и тарелок.

За столом мирно тек разговор ни о чем, Моран пытался шутить, Гораций, слегка улыбаясь, кивал, соглашаясь со своими собеседниками.