– Этого вы можете ожидать как раз там, куда отправитесь в случае отказа. К вашему несчастью, или счастью, уже не знаю, как вы решите, Оазис – единственное заведение такого уровня на Руси. И только здесь вы можете рассчитывать на то, что вам не придётся обслуживать клиентов до тех пор, пока у вас не началась первая менструация.

Она провела кончиками ногтей по блестящему стеклу окна и повернулась к нам. Я не видела её лица, лишь тёмный силуэт на фоне фантастически красивого пейзажа, но по смягчившемуся голосу поняла, что Ирэн снова улыбается.

– Кроме того, – звон колокольчика тоже вернулся в её голос, – вам нужно ещё многому научиться, и на это потребуется время. Так что раньше, чем через год, на первого клиента можете не рассчитывать.

Я почувствовала, как лицо непроизвольно расслабляется. Год – это долго. За год может измениться очень и очень многое, судя по тому, сколько всего изменилось в нашей жизни менее чем за месяц.

Яринка рядом еле слышно выдохнула.

– На самом деле, радоваться тут особо нечему, – нейтрально сообщила Ирэн. – За этот год ваш долг ощутимо возрастёт, но других вариантов нет.

Она вернулась к столу и изящно облокотилась о спинку кресла.

– Ярина, Дайника, вы что-нибудь слышали про японских гейш?

Мы дружно качнули головами. Слово было абсолютно незнакомым, более того, я даже не имела представления, где может находиться Япония, хоть и слышала краем уха про такую далёкую страну.

– Немудрено, – Ирэн чуть усмехнулась. – Это не та тема, которую будут преподавать девочкам в нынешних школах. Так вот – гейшами в Японии называли прекрасных женщин, которые обслуживали высокопоставленных мужчин. Но они не были проститутками, как считают некоторые ханжи. Гейша умела поддержать любую беседу, хранить секреты, проводить чайные церемонии, играть на музыкальных инструментах, танцевать, говорить на разных языках… С гейшей мужчина отдыхал и душой и телом, к ногам гейш бросались целые состояния. А всё потому, что они обладали истинным искусством – умели быть женщинами.

Ирэн выдержала паузу, всматриваясь в наши лица, и продолжила доверительным тоном.

– Именно уровня гейш, а то и выше, мы здесь добиваемся от наших девушек. И прежде, чем нам не стыдно будет представить вас гостям, вы должны из тёмных дурочек превратиться в юных барышень. Образованных, грациозных, искусных. Прекрасно владеющих как языком, так и телом. Не побоюсь сказать, что только здесь вы получите такое образование, о каком даже мечтать не могли в своей пуританской богадельне. Когда-нибудь вы поймёте, как вам повезло, а сейчас…

Ирэн обошла стол, приблизилась к нам и села в кресло напротив. Пахнуло ароматом её духов, сладкий цветочный запах, напомнивший мне бескрайние поля, в которых мы провели несколько самых свободных дней своей жизни. Сегодня на Ирэн было золотистое платье чуть выше колен, такое тесное, что обтягивало её, как вторая кожа, и я невольно отметила, что не только лицо, но и фигура управляющей безупречна.

– А сейчас я готова выслушать ваши жалобы. Давайте, расскажите мне, почему же вам не нравится предлагаемая работа?

А поскольку ни я, ни Яринка, на это никак не отреагировали, Ирэн возвела глаза к потолку.

– Девчоночки, отмираем! Я жду причин, по которым вас так пугает перспектива секса за деньги?

Мы переглянулись. Вопрос поставил в тупик, странно было озвучивать столь очевидные вещи. Но Ирэн начала нетерпеливо постукивать по полу носком туфли, и мы заговорили одновременно.

– Это стыдно…

– Это противно…

– Это грех!

Последнее выпалила Яринка, и, словно сама удивившись, торопливо сжала губы, растерянно моргая.

– Что? Грех? – Ирэн запрокинула голову и искренне, заразно расхохоталась – будто зазвенел целый сонм колокольчиков. – И это мне говорят девочки, которые очень красиво ушли из приюта, оставив за своей спиной пылающую церковь? А до этого дополняли изображения Иисуса неприличными деталями? Читали запрещённую литературу?

Я бросила на Яринку сердитый взгляд – зачем она всё это рассказала?! Подруга виновато потупилась.

– Грех! – продолжала веселиться Ирэн. – Маленькие мои, вы хоть понимаете, что означает это слово, или как попугайчики повторяете то, чему вас научили?

– Понимаем, – торопливо отозвалась Яринка, явно стараясь отвлечь моё внимание от излишней осведомлённости управляющей о нашей приютской жизни.

– Ни чер-та вы не по-ни-ма-е-те, – по слогам произнесла Ирэн и предвкушающе улыбнулась. – Но я объясню. Я люблю объяснять такие вещи. Грех, девоньки мои, это то, что неугодно церкви. Не богу, нет, а именно церкви. Даже касательно использования женского тела как средства получения выгоды, ну-ка, вспоминаем Библию? Разве пророк Авраам не продал свою жену Сару фараону и не получал за это материальные блага? Разве не была Мария Магдалина блудницей, и разве не сам Иисус оправдал её? Почему же церковь объявила тяжким грехом то, что существовало всегда и, подозреваю, будет существовать, пока на свете есть мужчины и женщины?