– Зачем? – не поняла я.

– Чтобы не дать заморочить вам голову. Я буду знать, что достать почитать на эту же тему, но с другой точки зрения. Теперь, когда я стану ездить на учения, это делать будет легче.

Идея очень понравилась и мне, и Яринке, мы довольно переглянулись. Вот вам, сударыни учительницы и воспитательницы, не получите вы из нас очередных Настусь или Нюр.

– И конечно не забывайте про осторожность, – продолжал наставлять Дэн, – Удаляйте файл сразу, как прочитаете, не храните, никуда ничего не переписывайте, всё должно быть только у вас в голове.

– Это понятно, – нетерпеливо кивнула Яринка и удивила меня следующим вопросом, – А можно нам ещё какую-нибудь книжку про то, как девочки взрослеют? Нам сегодня Агафья об этом зудела, потому что у одной из наших соседок месячные начались. Только я ничего не поняла, не умеет она рассказывать.

Судя по продолжительному молчанию из-за скамейки, Дэн не был готов к такой откровенности.

– Ну-у… целую книгу не обещаю, но какую-нибудь статью постараюсь раздобыть, – наконец ответил он, и сразу заторопился, – Ладно, время поджимает, последнее, что хочу сказать – когда вернусь с учений встретимся здесь же, ждите записки с указанием точного времени.

– Дэн, а это не слишком опасно? – забеспокоилась я, – Тебя за скамейкой со стороны конечно не видно, но могут заметить с камеры.

Яринка машинально повернула голову к фонарному столбу, на котором, как диковинная одноглазая птица, примостилась камера видеонаблюдения, та самая, от которой мы прятались августовской ночью, пробираясь на свою первую совместную прогулку в лес.

Дэн довольно хмыкнул из-за скамейки.

– Об этом не беспокойтесь. Почти половина камер на территории – муляжи.

Мы помолчали, осмысливая услышанное. Яринка громко сказала "Гы-гы-гы!" (что, разумеется, непозволительно для девочки, а тем более для девушки).

– Офигеть… А мы-то перед ними по струночке ходим.

– Вот так и ходите. Незачем отклоняться от привычной всем роли.

– А какие ещё камеры не настоящие? – Яринка опять неосознанно перебирала ногами, словно уже бежала творить недозволенности.

– Не скажу, – строго ответил Дэн, правильно истолковав её интерес, – И никому ни слова!

Плечи подруги разочарованно опустились, но теперь и я захотела узнать кусочек правды:

– А кто тебе это сказал?

Дэн опять помолчал, повозился, но видимо мальчишеское желание похвастаться взяло верх.

– А наш общий знакомый. Белобрысый охранник с проходной.

Мы забыли про конспирацию, и резко развернулись к спинке скамьи, как если бы это она сама вдруг заговорила с нами.

– Что?!

– Кто?!

– Сядьте нормально! – зашипел Дэн, – Если помните, он у нас на крючке, так что про камеры рассказал всё, как миленький. И ещё много чего расскажет, если понадобится.

Яринка тихонько рассмеялась, я же наоборот испуганно съёжилась на краешке скамейки. Любых воспоминаний о Белесом я старалась избегать. Сколько бы ни говорили Дэн и Яринка о том, что моей вины в произошедшем нет, но унизительное чувство стыда при воспоминания о чужих руках и губах на моём теле, не исчезло до сих пор.

– Нам наверно пора, – торопливо сказала я, боясь, что Яринка захочет расспросить Дэна ещё о чём-нибудь, – Уже поздно.

– Конечно, бегите, – согласился Дэн, – И не забывайте про записки. Часто и много писать не надо, скажем, раз в неделю будет достаточно.

– Хорошо. Пока, – я встала и потянула за руку Яринку.

– Пока, – донеслось из-за скамейки, и мы зашагали прочь. Проходя мимо фонаря, я не выдержала, и показала фальшивой камере язык.

Уже возле входа в корпус Яринка придержала меня за руку.

– Подожди. Давай ещё погуляем?

– Но время уже…

– Да ладно! Мы здесь, прямо под окнами, типа воздухом дышим. Если Агафья нас потеряет, то заорёт из окна. А в дортуаре сейчас не поговоришь.

С этим я согласилась, очень хотелось обсудить то, что не совсем поняла со слов Дэна.

Взявшись под руки, мы медленно пошли по дорожке. Вокруг было уже совсем безлюдно, и заметно похолодало, снег пронзительно скрипел под ногами. Я сунула руку в карман за варежками, и, наткнувшись там на что-то твёрдое и холодное, вспомнила:

– Шоколадка! Давай съедим?

– Не сейчас. А то Агафья в окно посмотрит, и потом прицепится – что это вы жевали на улице, опять из столовой таскаете?

Подруга опять была права, и я, сглотнув слюну, постаралась не думать о шоколадке. Но в голову тут же пришло другое.