— Знаешь ли ты, как долго я хотел этого?

Она ласково проводит кончиком языка по раковине моего уха.

— А ты думаешь, я не мечтала об этом?

Желание, что отражается в движениях ее тела, в ее словах, в ее голосе, — это невероятно красиво.

— Я дам тебе то, о чем ты мечтала. И буду давать так часто, как только ты сможешь принять это.

— Черт, — едва слышно шепчет она. — Черт, черт, черт…

— Я хочу тебя в моей постели. Я хочу тебя на своем диване. Я хочу тебя на своем гребаном ковре в спальне. Ты просто должна была услышать это, — я располагаю руку на ее затылке, аккуратно сжимая его, убеждаясь, что ей удобно такое положение. Я ласково провожу большим пальцем по ее щеке. — Я так хотел бы видеть тебя сейчас…

— Я хочу увидеть, когда ты… — ее слова растворяются в наших стонах и всхлипах, когда я толкаюсь еще глубже в нее, так глубоко, что она ударяет свободной рукой с силой о пол.

— Когда я, что? — произношу я, подстраиваясь под ритм.

— Когда ты кончишь.

— Твою мать.

Я беру ее ладонь и захватываю губами два ее пальца, втягивая их в свой рот, проходясь по ним своим языком и слегка увлажняя их, и затем говорю ей:

— Поласкай себя, кончи для меня.

— Я слишком шумная, — шепчет она в ответ.

От чего б я сейчас не отказался, так это отвести ее в мой домик на пляже, я хотел бы сделать все, чтобы она кричала так сильно, что ее крики доносились бы даже до береговой охраны, чтобы те, в конце концов, пришли к нам в дом проверить все ли у нас в порядке. Это произойдет. Совсем скоро. Но прямо сейчас, у нас все по-другому, между нами все только начинается.

— В следующий раз ты можешь кричать сколько тебе угодно. Но в этот раз тебе необходимо быть тихой. Сможешь сделать это для меня?

Я чувствую, как она сглатывает. Ее киска сжимается вокруг моего члена.

— Можешь? — вновь повторяю я свой вопрос.

— А ты можешь закрыть мне рот ладонью, когда я буду кончать? — говорит Лаура, когда ее рука проскальзывает между нами. — Просто для того, чтобы быть уверенными, что я не издам ни звука?

Ради. Всего. Святого.

— Черт побери, конечно, могу.

Как только она начинает ласкать себя между ног, ее внутренние мышцы сжимаются вокруг моего члена. И я чувствую себя так, словно все напряжение моего тела начинает пронзать мои яйца.

— Иисусе, — шепчу я в темноту комнаты.

Задняя сторона ее ладони прижимается к низу моего живота, когда я толкаюсь в нее сильнее. Лаура издает тихий всхлип. Я так отчаянно хочу поцеловать ее, но я слишком большой, чтобы наваливаться всем моим весом на нее, и я нахожусь над ней на приличном расстоянии, поэтому она просто прижимает свой лоб к моему плечу и начинает издавать еще больше всхлипов. Ее другая рука опускается к моей заднице и крепко стискивает ее. С ее губ срывается хныкающий звук.

Движение ее пальцев на клиторе становится быстрее, и влажный звук, который исходит от соприкосновения ее пальцев и плоти, становится громче — мать вашу, идеальный звук, он даже заглушает наше хриплое дыхание. Ритм меняется. Ее пальцы опускаются к моему члену и обхватывают его, в то время как она прижимается тыльной стороной ладони к своему клитору, тем самым стимулируя себя, сжимая и ослабляя свою хватку на члене, подводя меня к краю удовольствия.

— Какого хрена мы не занимались этим раньше, Томас? Ах, да. Потому что ты джентльмен.

— Больше нет, уже нет.

В то время пока она ласкает свой клитор, я сосредотачиваюсь на ее точке G. Это чертова точка определенно существует. Я знаю, потому что когда головка члена с силой ударяет по ней, Лаура жестко прикусывает мое плечо. Я не двигаюсь в течение нескольких мгновений, чтобы увеличить давление на эту восхитительную точку. Как раз то, что ей нужно.

Когда девушка начинает содрогаться всем телом, и я начинаю трахать ее сильнее. Я вижу, что это начинается с мышц ее живота, это походит на легкую, едва заметную дрожь, затем ее бедра начинают слегка содрогаться.

— Сейчас, — говорит она.

Нежно, рукой я закрываю ее рот, прижимаясь ладонью к этим восхитительным губам. Идеальному лицу. Она оставляет крошечный поцелуй на моей ладони, словно тем самым дает мне разрешение, чтобы я мог действовать с ней жестче, чтобы мог обращаться с ней более грубо. Мог держать ее крепче. Трахать глубже. Подчинять ее своей неумолимой власти. Горячее дыхание вырывается из ее ноздрей, обдавая теплом мою кисть руки, согревая кожу между указательным и большим пальцами. Опять и опять я вколачиваюсь в нее, в то время как она подводит себя все больше и больше к апогею удовольствия. Под своими подушечками пальцев я чувствую ее резкие линии скул и усиливаю свою хватку. Следом склоняю ее голову к плечу и прижимаюсь к ней ближе.