– Не спеши. Нам предстоит сделать много звонков.

– Нам? – приподнял бровь Артемус.

– Черт возьми, Дик, ты же сказал, что любишь собак.

Просто безумие, подумал Дик Артемус. Мир ополоумел.

Само обсуждение подобного плана означало, что губернатор отчаянно нуждался в Палмере Стоуте.

– Я так понимаю, Боб Клэпли тоже подключится ко всей этой хреновине, – сказал Артемус.

– С ним я управлюсь, – отмахнулся Стоут. – Ему плевать, как он получит мост, главное – получить. О Клэпли не беспокойся.

– Ну вот и замечательно.

– Только пока все не уладится, я бы держался от него подальше.

– Как скажешь, Палмер.

На десерт подали ореховый торт домашней выпечки, украшенный ванильным мороженым, и Дик с Палмером болтали о баскетболе, охоте и женщинах. Когда Стоут собрался уходить, губернатор спросил:

– Откуда ты знаешь, что этот свихнутый похититель не дурит тебе голову?

– Потому что он прислал мне ухо, вот откуда. Отрезанное собачье ухо.

– Твоей собаки? – опешил губернатор.

– Точно не знаю, но вполне возможно, – признался Стоут. – Даже если ухо не Магарыча, понятно, какие у меня проблемы. Парень отсек ухо собаке – неважно, какой и где. Вот что главное. Настоящее ухо, которое он прислал с долбаным «Федерал Экспрессом». Так что ты понимаешь, с кем мы имеем дело.

– Да, картина ясная, – согласился потрясенный губернатор и подумал: он опять сказал «мы».

Палмер повел Дези в ресторан морских деликатесов на бульваре Лас-Олас, но она и кусочка не съела из-за его застольных манер. Заказав две дюжины устриц, Стоут всасывал их с таким хлюпаньем и чмоканьем, что посетители за соседними столиками смолкли и поглядывали на него с омерзением. Пустые раковинки Палмер аккуратно складывал на краю тарелки: шесть кучек, по четыре в каждой. Он явно не сознавал своей ненормальной педантичности и беспрестанно балаболил. Дези недоумевала и поражалась. Ведь по дороге в ресторан этот самый жлоб выбросил из окна машины пустой кофейный стаканчик и пригоршню разорванных квитанций! Дези не знала, как в медицине называется эта болезнь, но у мужа явно проявлялись ее симптомы: все, что нельзя съесть, выпить или как-то употребить, вышвыривалось.

– Ты меня не слушаешь, – сказал Палмер Стоут.

– Прости.

– Куда ты смотришь?

– Никуда.

– Треска невкусная?

– Все прекрасно, Палмер. Продолжай. Что сказал Дик?

– Сказал, что все сделает.

– Серьезно? – Дези считала, что шансов никаких.

– Сделает ради меня, – заносчиво ответил Стоут. – Прикроет строительство моста.

– Фантастика!

– Да уж, только мне это дорого обойдется. Пока суд да дело, Боб Клэпли возжелает мои яйца на брелок для ключей и будет в том не одинок. За двадцать восемь миллионов баксов приобретаешь целую армию врагов, Дез.

– А что важнее – очередной дурацкий гольф-курорт или спасение твоей собаки?

– Ладно, ладно. Когда мы получим нашего парнишку?

– Когда газеты сообщат о запрете на строительство моста. После этого парень отпустит Магарыча. Он сказал, что еще с нами свяжется.

– Чудненько. – Стоут подал знак принести счет. – Плохо, что ты не узнала его имени.

– Палмер, он преступник. Такие не оставляют визиток. – Дези сама не понимала, почему выгораживает Твилли Спри, но менять легенду было уже поздно.

– Просто интересно, кто это. Он наверняка меня знает. Некто, кому я досадил. И досадил крепко, раз он врывается ко мне в дом и уволакивает мою собаку.

– Какая разница – кто? Ты же говоришь, все улажено. Губернатор выполняет твою просьбу, мы получаем Магарыча, и конец всем беспокойствам. Так?

– Все так по плану, – ответил Стоут и повернулся к официанту: – Будьте любезны убрать из счета заказ моей жены. Ваша замороженная треска так пережарена, что есть невозможно.

– О господи! – выдохнула Дези.

Ведя машину, Палмер свободной рукой залез жене под юбку.

– Я у тебя хорош? – спросил он.

– Хорош. – Дези непроизвольно сжала колени.

– А насколько хорош? – Дези окаменело смотрела вперед, будто наблюдая за дорогой. – Настолько, чтобы сегодня немного пошалить?

– Палмер… – Грудь налилась свинцовой тяжестью. Разумеется, она сегодня ляжет с ним… А как откажешь после того, что он сделал ради собаки?

– У нас уже пару недель ничего не было, – заметил Стоут.

– Я знаю. Это были трудные недели.

– Да, трудные для нас обоих, милая. Ну так что? Свечи с ароматом сирени, бутылочка французского вина…

– Звучит заманчиво.

– …и, может, ложечка носорожьего порошка для особого подъема…

– Нет!

– Дез, перестань…

– Исключено, Палмер! И речи быть не может! – Дези вытащила руку Стоута из своих трусиков и попросила следить за дорогой. Тот успокоился и собрался для нового наступления лишь к третьему светофору.

– Ты права. Забудь о порошке, я ничего не говорил. Прости.