– Магарыч! Ко мне! – в отчаянии взревел Палмер.

Дик Артемус сунул пальцы в рот и издал свист, прозвучавший, как сип туберкулезного попугая. Лабрадор и ухом не повел. Наблюдая за противоборством через пятисотмиллиметровый объектив, Вилли Васкес-Вашингтон различал потрясающие детали: сине-зеленых мух, роившихся над носорожьим задом, сверкающие нити слюны на собачьей морде…

А когда Лабрадор вдруг прыгнул и вцепился в носорожий хвост, Вилли заорал:

– Вы только гляньте, что делает этот ненормальный сукин сын!

Палмер Стоут увидел, как крутанулся носорог и пролетел по воздуху Магарыч, как Роберт Клэпли стряхнул с себя Дургеса и вскочил на ноги. Потом носорог бросился бежать, а идиотская собака его преследовала, хватая за пятки. Тварь бросилась в одну сторону, затем в другую, и только взобравшись до середины северного склона, покорилась земному притяжению. Решительно всхрапнув, животное развернулось и пустилось с холма к трем группам охотников, которых оно легко могло принять за кустарник или пасущихся антилоп (всем известно, что у носорогов слабое зрение). По чистой случайности носорог проложил курс через двадцатиярдовый прогал между двумя первыми группами. Пес преследовал зверюгу с веселым лаем.

Носорожья туша размером с баркас шла короткой рысью, и потому Стоут с Клэпли неверно оценили скорость ее продвижения. Но у обоих проводников, изумленных возрождением дряхлого толстокожего, страх жестокой смерти перевесил удивление. Дургес, поняв, что охота провалилась и дальше будет еще хуже, мрачно распластался на земле. Аса Ландо, крутанувшись волчком, рванул к дубу. Губернатор Дик Артемус понял намек и, выронив винтовку, плюхнулся задницей на траву. Телохранители бросились к нему, грубо схватили подмышки и поволокли к полосатому грузовику. Вилли Васкес-Вашингтон поспешно отступал, не переставая щелкать камерой.

Палмер Стоут вскинул винтовку и прицелился в атакующего африканского носорога. Клэпли, стоявший ровно в шестидесяти шести футах от Стоута, сделал то же самое. И тот, и другой были слишком возбуждены, чтобы подумать о собственной уязвимости в смертельной геометрии перекрестного огня. У обоих слишком сильно колотилось сердце в сей требующий мужественности момент, чтобы хватило ума уклониться от явной беды.

Стоут уже давно не охотился на зверей, способных более-менее передвигаться, и его всего трясло, когда он навел мушку на седоватую морду несущегося с топотом носорога. Для Клэпли убийство зверя стало бы не только проявлением мужественности, оно воплотило бы фантазию, что пожирала его денно и нощно. Затаив дыхание, он через снайперский прицел (до смешного лишний на столь близком расстоянии) любовался громадным рогом. Клэпли вообразил, как преподнесет этот покрытый шерстью тотем, прямой и устрашающий, положив его на атласную подушку к двум Барби, которые будут потрясающе обнаженными, ароматными и (он страстно надеялся) блондинками. Он представил, как благодарно засветятся их почти завершенные лица. На следующей неделе – подбородки, к Рождеству – совершенство.

Когда громоподобный носорог оказался прямо между ними, Клэпли и Стоут, готовясь начинить тварь свинцом, повели стволами, словно били голубя влет. Только винтовки были нацелены не вверх, а прямо.

– Не стрелять! – крикнул Дургес, просто для порядка.

Вечером, вдрызг напившись в макинтошском баре, ни он, ни Аса Ландо не могли сказать, который из дураков выстрелил первым. Судя по сдвоенному грохоту выстрелов и мгновенным результатам, Роберт Клэпли и Палмер Стоут дернули спусковые крючки одновременно. Оба, естественно, промазали по носорогу и оба грохнулись на землю. Клэпли – от костоломной отдачи «уэзерби», Стоут – от комбинации отдачи с осколками.

Восстановить событие, произошедшее в долю секунды, было непросто, но с помощью господина «Джека Дэниэла» Дургес и Аса Ландо заключили, что пуля Стоута попала в ствол дуба в тот момент, когда пуля Клэпли поразила «винчестер» Стоута, отчего винтовка, можно сказать, взорвалась в руках последнего. Лоббист не погиб, но его правое плечо серьезно пострадало от расщепленного приклада.

Аса вспомнил, что видел с дерева, как Стоут, оглушенный, без шляпы, пытается подняться на колени. Дургес тоже припомнил, что помогал Клэпли принять идентичное положение, и в результате охотники встали на четвереньки, словно драчливые дикие собаки. Но проводники отлично понимали, что соперники не смотрят друг на друга, а жадно рыщут глазами в поисках туши только что заваленного носорога.

– Вы промахнулись, – сообщил Дургес своему подопечному.

– Что? – От выстрела у Клэпли звенело в ушах.

– Мистер Стоут тоже промазал, – в утешение добавил проводник.

– Что?

Когда Дургес приподнялся посмотреть, куда делся беглец-носорог, с дуба раздался неистовый крик – Аса Ландо пытался предупредить напарника. Земля под ногами Дургеса затряслась – потом он только об этом и говорил.

Как землетрясение! Ты чувствовал, Аса?

Носорог неожиданно развернулся и теперь с грохотом наступал с тыла рассеянного отряда охотников – жертва превратилась в хищника. Бежать было поздно. С дерева надрывался Аса. Палмер Стоут выплюнул сломанную сигару и хватал ртом воздух. Дургес кинулся к Роберту Клэпли, но того на месте не оказалось – он на четвереньках полз к своей винтовке. Дургес безнадежно свернулся в комок, понимая, что сейчас превратится в лепешку. Земля под ним пружинила, как дьявольский батут.

Потом с хрипом и сопеньем мимо, словно паровоз, промчался носорог. В этот момент Дургес приоткрыл глаза и увидел продолговатую черную тень, мелькнувшую на фоне розовато-кремового неба, а затем почувствовал, как по лбу чиркнули собачьи когти. Он подумал, что торопиться вставать ни к чему, и решение окрепло от дикого визга Клэпли.

Проводник помнил, что не шевелился, пока не услышал тяжелые мужские шаги и на него не упала чья-то тень. Дургес медленно приподнялся, рассчитывая увидеть Асу, но узрел бородатое привидение с ослепительной ухмылкой и горящим красным глазом, вырванным, наверное, из черепа самого дьявола.