— Они не узнают тебя, — сказал Гермес. — Они пили из реки Забвения и всё позабыли.

Но одна из теней вдруг, остановилась, приблизилась. Геракл узнал калидонского царя Мелеагра.

— Геракл, — сказала тихо тень царя, — помоги мне. На земле я оставил сестру Деяниру, юную и беззащитную. Мысль о ней тревожит меня и здесь. Прошу тебя: возьми её к себе в дом, женись на ней, — она будет тебе верной женой. А я успокоюсь навеки.

И Геракл обещал исполнить просьбу друга.

Всё ниже спускались они в глубину земли и вдруг увидели человека, тащившего на крутизну подземной горы огромный, тяжёлый камень. Весь в поту и пыли, напрягая все силы, обеими руками усердно катил он наверх камень, подпирая его всем своим телом. Один только шаг оставался ему до вершины горы, но камень внезапно вырвался из ослабевших рук и с грохотом покатился вниз. Человек поспешно спустился за ним к подножию горы и опять потащил свою тяжёлую ношу. И снова, не достигнув вершины, сорвался и упал с высоты камень, и снова спустился вниз и без отдыха, без остановки потащил его наверх человек.

Остановился Геракл и смотрел на этот тяжкий и бесплодный труд.

Это был Сизиф из Коринфа, осуждённый вечно таскать этот тяжёлый камень — за жадность, за то, что при жизни присваивал себе чужие богатства, за то, что прожил на земле не трудясь.

Дальше пошёл Геракл со своим спутником Гермесом и увидел человека, стоявшего в прозрачной и чистой реке. Вода доходила ему до плеч, но едва он наклонялся, чтобы утолить жажду, смочить пересохшие, чёрные губы, мгновенно спадала вода, пропадала, уходила вся в землю. С берега склонялись к человеку ветви, полные спелых плодов, янтарная кисть винограда почти касалась его лица. Но едва он протягивал руку сорвать румяное яблоко или сочный гранат, ветви уходили от него, поднимались высоко-высоко, и голодный не мог дотянуться до них.

Геракл узнал человека, наказанного так жестоко.

Это был Тантал, царь Сипила, когда-то любимец богов и счастливейший из смертных, навеки осуждённый владыкой мира Зевсом за обман богов, за вероломство, за непомерную, неукротимую зависть.

С тяжёлым сердцем Геракл проходил мимо страшных видений подземного царства. Наконец он пришёл на берег подземной реки Ахеронта. У берега ожидала чёрная лодка. Мрачный и безмолвный перевозчик Харон стоял с веслом в руке на корме, и тени умерших робко протягивали ему монету, которую заботливые родные положили покойнику в рот при погребении.

Старый Харон удивился, увидев живого в царстве мёртвых, но Гермес приказал ему пропустить Геракла в лодку. Лодка поплыла поперёк чёрной, недвижной реки. Тени умерших с отчаянием глядели назад, словно хотели в последний раз увидеть то, что они оставили на земле. Лодка плыла через Ахеронт, и скоро стал приближаться пустынный берег. Геракл с Гермесом первые вышли на берег и двинулись вместе с толпой к медным воротам Аидова царства. Широко растворены были тяжёлые ворота, и возле них Геракл увидел Кербера. Пёс лениво помахал своим страшным хвостом и отошёл, пропуская героя.

— Он ещё не знает, зачем ты пришёл сюда, — сказал Гераклу спутник, — а то бы он встретил тебя по-другому.

С жалобным стоном тени умерших вошли в широкие ворота и направились ко дворцу подземного царя.

Там, в обширном и мрачном зале, перед троном Аида сидели строгие и неподкупные судьи мёртвого царства: Радамант, Эак и Минос. Они судили каждого за его жизнь, за его земные дела и каждому назначали по заслугам наказание или награду.

Увидев живого человека во дворце повелителя мёртвых, удивились и судьи и слуги Аида. А Геракл спокойно стоял перед троном подземного царя, с львиной шкурой на плечах, держа в руках свою дубинку, и просил Аида позволить ему вывести на свет Кербера, чтобы показать его царю Еврисфею.

— Я позволю тебе, — сказал ему Аид, — взять на время с собой на землю моего пса, если он выпустит тебя отсюда и если ты сумеешь взять его, не ранив, без меча и без стрел, одними своими руками.

Геракл поблагодарил Аида и пошёл назад к медным воротам. Теперь они были закрыты, и Кербер спал перед ними, положив все три головы на чёрную дорогу.

Услыхав шаги Геракла, он проснулся, вскочил, сердито зарычал, и дракон на конце хвоста грозно разинул пасть.

Геракл быстро приблизился к Керберу и, выставив вперёд левую руку, обёрнутую львиной шкурой, правой рукой схватил пса за шею. Пёс завыл; дикий вой его разнёсся по всему подземному царству. Он вцепился зубами всех трёх голов в левую руку героя, лизал её огненными языками, все змеи на его спине впились в львиную шкуру, но она была неуязвима, и Геракл не чувствовал боли. Крепко сжимал он шею пса и волок его за собою, на берег реки, к перевозу. Наконец полузадушенный Кербер зашатался, ослабел и лёг перед Гераклом. Герой набросил ему цепь на шею и потащил за собой, и страшный пёс подземного царства послушно поплёлся за победителем.

Харон ужаснулся, увидев Геракла с Кербером, но не посмел удержать их и перевёз на другую сторону.

Когда они приблизились к выходу на землю, Кербер стал жалобно визжать и почти полз за Гераклом. А когда вышли они из мрака на земной вольный простор, солнечный свет ослепил подземного сторожа; он задрожал, забился, жёлтая пена закапала из его пастей, и всюду, где она падала на землю, вырастала ядовитая трава.

Геракл привёл Кербера в Микены и заставил Еврисфея взглянуть на него. Но Еврисфей закрыл лицо руками и в ужасе стал просить Геракла поскорее увести страшного пса обратно.

— Ну, беги, возвращайся назад и жди царя у ворот, — сказал Геракл и снял с Кербера цепь.

И пёс в одно мгновение умчался в царство мёртвых.

Так окончилась служба Геракла Еврисфею, и царь отпустил героя.

Окончив свою службу у царя Еврисфея, совершив двенадцать подвигов, Геракл вернулся домой. Здесь его ждали новые испытания.

Прямодушный и добрый, Геракл часто бывал нетерпелив, вспыльчив и в припадке гнева не помнил себя.