Будучи спрошен, говорил ли он, что никто не должен благодарить за зерно или что-либо другое Бога, но только свои труды, он сказал, что нет.

Будучи спрошен, отвечал ли он на вопрос, верит ли он в Бога и Его мать, что да, но как о вещи малозначительной, он сказал, что не говорил таким образом.

Будучи спрошен, говорил ли он, что нет никакой другой силы, кроме вола, мотыги и руки, он сказал, что нет.

Будучи спрошен - (о том) когда его отчитали за мочеиспускание на кладбище - говорил ли он, что не знает, что он такого сделал (?), он сказал, что нет.

Будучи спрошен - о том, когда его спрашивали, может ли Бог помочь ему - отвечал ли он, что Бог никогда ему не помогал, он также сказал, что нет.

Всё это упомянутый свидетель показал перед братом Ранульфом де Плассаком, инквизитором из ордена братьев-проповедников. Свидетели: брат Иоанн Дульцис (?) из ордена братьев-проповедников, и господин Ато де Сент-Виктор, и я, Бернар Бонет, общественный нотариус Тулузы, который записал всё это.

В вышеуказанном году, в субботу после дня Всех Святых [4 ноября 1273], упомянутый Гобер, будучи приведён из тюрьмы и спрошенный, говорил ли он, что зерно, вино и другие хорошие вещи произошли от 'распутства' земли (похоже, употребил как синоним термина 'плодородие', см. ниже), ответил, что нет.

Там же и тогда же вышеупомянутый Гобер поправился, и признал пункты о зажжённой свече и о церкви Святого Маврикия.

Также он признал, что часто мочился на церковном кладбище Бенаса, даже напротив парника (?
– в тексте 'стеклянная стена'), и даже в день Пасхи в этом году.

Также он признал, что говорил, что плодородие земли, которое он называл 'распутством', даёт зерно, и вино, и другие фрукты и добрые плоды земли.

Также он сказал, что ему кажется, но он не может припомнить точно, что он однажды сказал, что не Бог дал ему мирские блага, а его собственный труд.

Также он признал, что когда его спрашивали о Боге, верит ли он в Бога и Его мать, он сказал, что да, когда нужно просить о защите (?); но он говорил это не для того, чтобы проявить неуважение к Богу, а в шутку; и он почитает Бога, и Пресвятую Деву, Его мать, и Божьих святых, и считает католическую веру истинной, как и другие истинные христиане.

Будучи спрошен, почему он мочился на кладбище, он сказал, что немощен, и не может удерживать свою мочу.

Это он засвидетельствовал перед братом Ранульфом, инквизитором. Свидетели: брат Нью из Арагона и брат Хью де Борн, из "Grammontine Order", и я, Ато, нотариус инквизиции, который это записал.

12.

В год Господа нашего тысяча двести семьдесят третий, в субботу праздника святого Мартина [11 ноября], Стефан Роже из Руменса, будучи приведён к присяге в качестве свидетеля и спрошен, как вышеуказанные, сказал, что однажды поздно вечером придя из Руменса в дом на пустоши (?) к Пейре де Лаураку, чтобы договориться с этим Пейре о вскапывании виноградника этого свидетеля на следующий день, он обнаружил у входа на приусадебный участок, относящийся к дому, где живёт этот Пейре, Раймона Виталя и его компаньона, еретиков, которых по просьбе упомянутого Пейре де Лаурака этот свидетель провёл и сопровождал от двери вышеупомянутого дома до дома в Касельсе (?), вместе с этим Пейре де Лаураком. И по дороге он слушал слова и наставления вышеупомянутого Раймона Виталя, еретика; и они уговаривали его уйти вместе с этими еретиками.

Будучи спрошен, поклонялся ли этот свидетель или упомянутый Пейре де Лаурак упомянутым еретикам, этот свидетель сказал, что он не поклонялся им, но что вблизи дома в Касельсе, где они расстались с ними, видел как Пейре де Лаурак, сняв капюшон (колпак?), преклонял перед ними колени.

Будучи спрошен о времени, он сказал, что это было шесть лет назад или около того.

Также он сказал, что однажды ночью Пейре Боньоль, который был родом из Сенегаса в Альбижуа, и жил в Пальвилле (?) с женой и детьми, а затем жил в Руменсе, приводил Раймона Виталя и его компаньона, еретиков, из дома на пустоши (?) в земли владения Руменс. И когда он оставил еретиков там, он пришёл в дом этого свидетеля, с которым он оставался летом, и сказал этому свидетелю, что оставил в своих (?) владениях несколько человек из родни, которые собирались отправиться в Ламот. В связи с этим он просил этого свидетеля сопровождать их вместе с этим Пейре Боньолем, чтобы они могли указать им путь. Услышав это, свидетель согласился и с этим Пейре вышел из его (?) владений, где находились вышеупомянутые еретики, и из этой земли этот свидетель и упомянутый Пейре Боньоль вели и сопровождали их до луга Ортэгуэр (?) около леса Англес в сеньории Монсегюр, где этот свидетель оставил их. А оттуда он вернулся к собственным делам, и куда повёл их Пейре Боньоль, он не знает.

Будучи спрошен, поклонялся ли он в этом случае упомянутым еретикам или поклонялся ли им упомянутый Пейре, он ответил, что нет.

Будучи спрошен, слушал ли он учение упомянутых еретиков, он сказал, что да: так, упомянутый Раймон Виталь, еретик, говорил ему, что он не должен ругаться или лгать.

Относительно времени он сказал, что это было через три месяца после вышеупомянутого времени или около того.

После чего этот свидетель добавил, что когда он и упомянутый Пейре отводили вышеупомянутых свидетелей в дом в Касельсе и забирали их из дома Пейре де Лаурака, вышеупомянутого свояка этого свидетеля, там этот свидетель видел их, и упомянутого Пейре де Лаурака, и Тольсану (?), его жену, и Аладаику (?), свою и Пейре тёщу; но он не поклонялся им там, и не видел, чтобы другие поклонялись.

Он верил, что вышеупомянутые еретики были хорошими и праведными людьми, и что у них была хорошая вера.

За исключением этого, он не видел других еретиков, кроме арестованных, никогда не поклонялся им, не служил им, не давал им что-либо есть, не посылал им что-либо, и не имел с ними никаких дел, кроме случаев, о которых было сказано.

Это он засвидетельствовал в Тулузе перед братом Ранульфом де Плассаком, инквизитором. Свидетели: господин Беренгар де Верне, Сикард Люнель, и я, Ато де Сен-Виктор, который записал это.