***

На южном пирсе был пришвартован только один корабль, довольно странный. Точнее странным он казался магу, а вот Голушко сразу же опознал в данном судне тримаран, только очень большой и двухмачтовый. Гораздо больше Степана удивила команда тримарана. На палубе суетилась стайка девиц – одни занимались уборкой, другие же просто глазели на пирс и курили трубки. Одеты они были в доходящие до колена штаны из грубой небеленой льняной ткани. Также на них были очень короткие рубашки без рукавов из той же ткани, оставляющие открытыми живот и талию и затянутые снизу продернутым шнурком. С кормы тримарана за своей командой наблюдала чернокожая девушка-капитан лет двадцати, одетая так же, как и её подчинённые. Отличие составляла кожаная перевязь, на которой висела сабля. Чернокожая капитанша одновременно курила трубку, давала команды и переругивалась с двумя мужчинами, судя по одежде – матросами, которые стояли на пирсе и также курили трубки.

— Ничего бабы не понимают в морском деле, — проговорил один из моряков и смачно сплюнул с пирса в морскую воду, — кто будет курить на корабле где-нибудь, кроме юта.

— Обидите кракена [Кракен – мифическое морское чудовище, в виде осьминога гигантских размеров (прим. авторов).] — поддержал второй моряк первого, — и он вас утащит...

— Кракен - это мужик? — перебила его чернокожая девушка, тоже сплюнув в воду, и сама себе ответила:

— Мужик.

— И что? — не понял первый моряк.

— Да нету такого мужика, который к нам безнаказанно полезет! Быстренько останется без… — здесь чернокожая капитанша показала изогнутым кинжалом без чего останется любой представитель мужского пола, который к ним полезет.

— На себе не показывай, дура! — воскликнул второй моряк, возмущённый тем, что на его глазах нарушаются все морские традиции и обычаи.

— А у нас там нет того, над чем вы, мужики, так трясетесь, — оторвавшись от уборки палубы, заметила одна из девиц под злобное хихиканье своих подружек.

На это оба моряка смогли только сплюнуть и отправиться прочь от тримарана в сторону берега. Вслед за ними, повернувшись кругом, хотел было отправиться и маг, но был остановлен схватившим его за руку Голушко.

— Ты чего? Нам вроде плыть надо?

— Плавает известно, что, — заметила всё та же девушка, — а корабли ходят или бегают.

— Я на этом корыте никуда не пойду, — пытаясь освободить свою руку, ответил маг, — у него даже весел нет!

— Алак, а зачем тебе весла? — не понял Голушко.

— У корабля должны быть весла! — не терпящим возражения тоном ответил Диргиниус.

— А зачем? — вновь спросил Степан, повернулся к тримарану и, не отпуская руку мага, прокричал:

— За сколько доставите в порт на севере?

— В какой? — спросила одна из девиц, которая наблюдала за спутниками вместо того, чтобы драить палубу, как её подружки.

— В любой, за пределами этого королевства, — ответил Голушко.

— В любой за пределами можем, на север – нет, — вмешалась в разговор чернокожая капитанша, и пояснила:

— У нас там с оплатой стоянки... нехорошо получилось.

— Во всех трёх портах северного королевства? — ехидно уточнил маг и, вырвав свою руку у Голушко, бросил:

— Пойдём отсюда!

Но далеко Диргиниус не ушёл, так как в этот момент из-за центрального пирса появились двое в чёрных плащах вместе с сопровождающими их стражниками. Маг мгновенно прыгнул на палубу тримарана, и закричал:

— Отчаливаем быстро!!!

— Куда? — не понял Голушко, но тоже на всякий случай перепрыгнул с пирса на палубу.

— Куда угодно! Как можно быстрее! — ответил ему маг и, повернувшись к капитанше, сказал:

— Платим десять золотых за доставку в вольные города.

— Капитан, — вмешалась в ситуацию одна из девиц, - мы и в этой гавани ещё не уплатили портовый сбор.

Чернокожая девушка посмотрела на конец пирса, где уже показались двое Распознающих вместе со стражниками, затянулась своей трубкой и приказала:

— Руби концы, поднять паруса...

Орденские братья, стоя на конце пирса, смотрели, как странное судно под косыми парусами выходит из гавани.

— Может, их задержат солдаты из форта? спросил один из них другого, безнадёжно вздыхая.

— Это вряд ли, — ответил его собеседник, раскуривая свою трубку, — но я думаю, что мы ещё о них услышим...

Глава 4