— Вы великолепны, дорогая! — искренне воскликнул Блас, разглядывая супругу и одновременно снимая второй сапог. — Но мне кажется, что... эээ... — он замялся, — мне кажется, у вас слишком глубокое декольте.

— Что? Вам не нравится моё декольте? — Роксана напоминала разгневанного ежа. — Это всё потому, что у вас нет вкуса!

— Не злитесь, дорогая. Мне всё нравится, — оправдывался Блас, — только вот... маменька... она, наверное, не придёт в восторг.

— Ещё бы! Она не может позволить себе носить такое декольте, потому что она толстая и похожа на варёную жабу, — выдала Роксана и слегка потянула корсаж вниз, чтобы ещё больше открыть грудь.

— Ну вот, другое дело. Теперь вы менее похожи на простолюдина, чем обычно, — сказала Роксана, когда Блас надел чулки и туфли. — Но парик тоже надо снять.

— У меня там лысина! — запротестовал Блас.

— Наденьте шляпу!

— В шляпе не ходят в помещении.

— Кто вам сказал такую глупость? Это вы так думаете, потому что никогда нигде не были, кроме как в этом захолустье. Шляпы надевают на голову, чтобы их снимать и кланяться при встрече с высокопоставленными особами. Поэтому наденьте шляпу.

— Вы так говорите, дорогая, как будто на этот бал приедет сам вице-король с семьёй. Но ведь всего-навсего будут ваши родственники и друзья отца.

— Всего-навсего? Мой отец — герцог! Он бывает на королевских балах, а вы хотите показать ему, за кого он выдал замуж свою дочь. Впрочем, может оно и к лучшему. Если вы покажетесь ему во всей своей красе, быть может, отец пожалеет, что отдал вам мою руку. Я спускаюсь вниз встречать гостей и жду вас там. Без парика! — командным тоном закончила Роксана и, приподнимая юбки и чуть сгибаясь, дабы не зацепиться «Пиратским парусом» за архитрав [2], вышла прочь.

— Ну что за несносный характер? — пожал плечами Блас. Он был спокоен как сонный, обожравшийся сметаной кот.

Однако, Блас, при всей его бесхребетности, оказался крепким орешком. Роксана это поняла, увидев, как её супруг пять минут спустя появился на лестнице. В шляпе и парике.

К особняку, тем временем, подъезжали всё новые и новые экипажи. Роксана, злая на Бласа из-за нелепого парика, отошла от него и огляделась в поисках отца и брата. Но их видно не было.

Праздник ещё только начался, а Роксана заскучала сразу, как спустилась вниз.

Мужчины, оккупировав канапе и кресла в дальнем углу залы, пили вино, курили трубки и сигары и болтали об одном и том же:

— Знаете, Жозе I [3] уже вовсю готовит наступление на Санта-Катарину.

— Какой-то бред.

— Нет, позвольте, ваше Сиятельство, война между Португалией и Испанией — это уже свершившийся факт.

— Но, ваша Милость, не думаю, что король Карлос позволит этому факту принять масштабные размеры.

— Они разобьют португальцев в два счёта!

— Я не был бы так уверен. Метрополия уже набирает в армию одних колониальных молокососов.

— Видимо, считает, что нам армия не нужна.

— Абсолютно солидарен с вами, господа. Вы знаете, что они отправляют служить Кавалерию Карабинеров? Оставляют нас без армии. Подумайте, как такое возможно?

— Ещё бы жандармов на войну отправили!

Эти разговоры о войне мало того, что утомляли Роксану, так ещё и напоминали ей о судьбе Гаспара, которого могут на этой самой войне убить. Действительно, что за нелепость? Зачем они забирают армию Ла Платы, дабы бросить её на войну с португальцами? Роксана поморщилась и отошла от мужчин подальше.

В другом углу юные девушки играли в вист [4], и зала то и дело сотрясалась от вспышек девичьего смеха. Вист Роксана не любила, как и прочие азартные игры.

У окна древние старухи, матроны в возрасте, а также молодые замужние женщины обсуждали наряды. У каждой из дам, под стать Роксане, на голове высилась настоящая башня. Они все также выписывали модные европейские журналы и были в курсе того, что сейчас носят в Париже. Конечно, ни у одной из этих особ не было паруса на голове, кружев блонд и топазов на платье, и это придало Роксане уверенности. Она подошла к дамам, приветствуя их, и вслушалась в разговор:

— Она одета как мужчина! — воскликнула очень худая женщина с лебединой шеей. На голове её красовалась корзина искусственных фруктов.

— Вы правы, Элиза, это возмутительно! — сказала толстая дама, укутанная в шаль цвета жжёного кофе.

— Смотрите что у неё на голове! Это же просто неприлично!

— И как она осмелилась только сюда явиться?

— Невозможно поверить, что граф Альтанеро мог пригласить такую особу! — заявила молодая рыжеволосая девушка с выпяченной нижней губой.