– Я изучала его методы и некоторые картины, но никогда не уделяла им должного внимания. Кажется, я видела его, но не видела связи с северным сиянием до сих пор, - я остановилась.
– Оно красивое.

Люк кивнул.

– Это я понимаю, - он отвернулся от картины ко мне, улыбаясь.
– Моя очередь? У нас не так много времени.

Кто ж знал, соблюдает ли плохой мальчик Люк комендантский час?

– Конечно.

Мы воспользовались временем, чтобы вернуться к месту встречи на палубе, где шезлонги были собраны на ночь. Люк вытащил два для нас и поставил их рядом. Мы сели поближе друг к другу и посмотрели на небо.

– Посмотри туда!
– Люк взволновано указал на небо.
– Это всего лишь круг, но если присмотреться, ты заметишь, что он создан мириадами звезд. А палочка, что удерживает их вместе, тоже из звезд.

Я украдкой посмотрела него и увидела нетронутую усмешку на его губах. О чем он говорит?

– Это похоже на чупа-чупс.

Я рассмеялась.

– Милки вэй, марс и чупа-чупс, - я склонила голову.
– Ты имеешь дело с небесными телами? Или с конфетами?

– Обоими, - он был невозмутим.

Я улыбнулась в ответ.

– Может, объяснишь?

Он усмехнулся.

– Когда мой отец показывал мне звездопад, я никогда не предавал ему значения. И это по-прежнему неважно для меня, - он подмигнул, и я словно растаяла под его взглядом.
– Мой отец старался заинтересовать меня. Он рассказывал мне истории о вавилонских астрономах, которые изучали философию мироздания идеальной природы вселенной, они использовали опытные подходы, логические определения - в конце концов, даже такие интересные истории не смогли привлечь моего внимания в этот раз. Так что он использовал тяжелую артиллерию.

– Сладости?

Он кивнул.

– Он говорил, что каждое созвездие можно отнести к сладостям, и предложил мне устроить состязание о том, какие конфетные созвездия нам удастся найти. Ребенком я был большим сластеной, - он пожал плечами.
– И это сработало.

– Твой отец умен, - я рассмеялась.

Люк с усмешкой указал на другую точку.

– Ладно, тогда как насчет этого? Похоже на круг с неровной окружностью.

– Дай угадаю, - я уже подключилась к его игре, называя звезды любимыми детскими сладостями.
– Баночка арахисового масла Ризы.

– Да!
– он захихикал.
– Теперь попробуй ты.

Я сосредоточилась, мой взгляд скользил по небу, но на самом деле я лишь думала о шоколадной плитке.

– Ладно, так. Это длинный и неровный прямоугольник.

Люк скорчил гримасу, взгляд засветился удовольствием.

– Какое ужасное описание, но ты нашла лишь Сникерс?

Покачав головой, я не сдержала усмешку.

– Нет. Конфету.

Он поднял взгляд к небу, серьезно изучая мою находку.

– Все же я считаю, что оно больше похоже на Сникерс, - я закатила глаза, и он рассмеялся.
– Не смотри на меня так. Это невежливо.

– Так назвать мое созвездие просто ужасно, - я ответила ему улыбкой.

– Я назвал твое описание созвездия ужасным. И думаю, что твоя Конфета больше похожа на Сникерс; вот и все.

– У меня есть еще одно, - Люк улыбнулся.
– Видишь?

Он наклонился так близко к моему лицу, что его дыхание касалось моей щеки. Я почти ничего не видела, потому что от его близости мой взгляд затуманивался. Его ладонь, лежавшая на моем теле и указывающая на созвездия, словно говорила о том, что он создан для того, чтобы быть рядом со мной.

– Заостренный верх и конусообразный низ.

Мое сердце забилось сильнее.

– Видишь его?
– спросил он, но я чувствовала, что он смотрел вовсе не на небо, а на меня.

Я сглотнула и кивнула. Ничего я не видела, но не призналась в этом.

– Поцелуй, - прошептала я.

Возможно ли чувствовать улыбку кого-то, словно он высасывает весь воздух вокруг нас, сложив губы в трубочку. Как мог парень, с которым мы были знакомы лишь пару часов, производил на меня такой эффект?

Я посмотрела на ближайшие часы и охнула, отвлекаясь от мыслей и повернувшись к нему. Мне не хотелось его оставлять.