Нашей новой бригаде выделили осветительные мачты: у них наверху были площадки с прожекторами, а мне досталась с видеокамерой. Камеру несколько раз попросили не закрашивать. Мне сказали, что на такой мачте всего 220 вольт – и ими меня разик дёрнуло, был неизолированный участок провода, мимо которого никак не пролезть. Рассказала коллегам, на следующий день местные электрики осведомились: «Вас, говорят, трясло?» и обрадовали, что 220 там киловольт, просто конденсатор разрядился. Стали мою мачту на день отключать, но вместе с ней отключался чайник в нашей бытовке. На других мачтах, где коллеги висели, было 500 киловольт, но тщательней заизолированы.

На следующий вечер до темноты задержалась. Крашу шпиль под громоотводом, убираю последнюю ногу с некой конструкции непонятного назначения – и тут треск и ослепительный белый свет! Я чуть не описалась со страху, думала, дугу поймала. А это прожектор включился. Дежурный, зараза, взял и дал питание на мачту, не посмотрев наверх. Потому что у меня не было внизу выставленного знака «Работать здесь».

Металл нужно было красить тремя слоями: ферротан (сурик, красный), цинотан (цинковый, серый) и алюмотан (серебрянка). Цинковая краска по сравнению с алюминием была жутко тяжёлой, за что мы прозвали её чугунием. Все три краски считались вредными, и нам выделили респираторы, в которых было тепло и мокро от конденсата, и жёлтые очки, в которых не было видно ничего, и ими никто не пользовался. Выдали также костюмы привидений – белые тряпочные комбезы.

Они быстро превращались в костюмы космонавтов после галактической войны: становились равномерно серебристыми и рвались. Понятное дело, что лица и руки приходилось отмывать от краски – но делать это надо было срочно, ибо через пару часов никакой растворитель её уже не брал, и приходилось ждать три-четыре дня, пока само отвалится. Серебряные крапинки выглядели даже стильно, а вот красные пятна напоминали кровь и вызывали у людей ужас: «Что с твоими руками?!» Приходилось объяснять, что я – художник Суриков. Один коллега по прозванию Киндер носил контактные линзы и говорил, что на них остаются крапинки краски, попадающей в глаза.

Бригадиром у нас была молодая девушка Валя – комсомолка, спортсменка: дзюдо занимается. Она регулярно пыталась стимулировать личный состав на труд, но безуспешно: платили за такую опасность мало и редко, народ массово сваливал. Скоро надоело и мне. Однажды, оголодав, Валя сама сходила налево за быстрыми деньгами, а когда вернулась, рассказала, что её заказчица обозвала «неопытным сосунком». Ворчала, говорит, что прислали кого попало, а потом спрашивает:

– Как вас хоть зовут?

– Валентина.

– Как?! Вы – девушка?!

В зимней одежде нашу бригадиршу действительно можно было принять за подростка с высоким голосом.

Мы подобрались к более опасным участкам. Созвали рабочее совещание и решили, что хотим жить. А согласились на участки попроще: там всего лишь нельзя оставлять верёвки болтаться, чтобы они не задели проводящие части, и категорически нельзя пролить краску: по струе может пробить током. По той же причине мужикам не рекомендовали мочиться сверху.

На стрёмные части полезли новые ребята, но через пару дней и они как-то рассосались, и их электрозащитные костюмы остались лежать в коробках. Выглядят как обычные рабочие костюмчики, но сильно много весят: там внутри металл, чтобы в случае чего ток шёл по нему, а не по телу внутри.

Наши мужики скорее захватили себе новые мачты, где начальство криво посчитало метраж в нашу пользу. Но одного Тёму дважды долбануло током, и у других энтузиазм резко иссяк.

Я тоже слилась с объекта, как только заработала на издание этой книги. Но платить нам что-то не спешат… Эх, тяжела и неказиста жизнь промышленного альпиниста!

апрель – октябрь 2010

ЕСЛИ ДРУГ ОКАЗАЛСЯ ВДРУГ…

Говорят, здесь я похожа на Офелию. Говорят, она сошла с ума…

Хочу сказать несколько слов о пресловутой, бардами воспетой и возвеличенной туристской дружбе.Даже очень много слов, потому что тема больная.

Что такое «дружба», если не плавленый сырок? И что такое «друг», если не советские сигареты? Для кого-то «френд» – это статус в социальной сети, для кого-то – альпинистская страховочная приблуда. По поводу последнего ещё цинично шутят: «мы друзей используем».

С развитием интернета понятие «друг» обесценилось так, что ниже уже, кажется, некуда. Знакомый знакомого по ссылке от незнакомого прислал ссылку на прикольный видеоролик – и его «добавляют в друзья». Только что видела формулировочку: «с кем дружить, кого удалить» – хорошо хоть не «убить», а то так тоже говорят. «Приветкакдела», а то и просто «смайлик» – вот и поговорили. И такое общение, такие отношения постепенно перестают считаться жизнезаменителем, а становятся нормой общения… Понимаю, что это сильно смахивает на старпёрское брюзжание. Но ведь просто противно, когда вечные ценности обесценивают! Знакомая тётка-психолог насчёт таких «друзей» сказала неприязненно: «Это показатель их небольшого ума».