Страх, однако, не сдавался. Подразобрали мы туру втроём под моросящим дождиком, вкатили в торговый зал, но собирать уже не стали. Вилли с Васькой пошли спать, оставив нам большой пылесос «Кёрхер», две стремянки и телефон посредника на всякий случай.

Телефон понадобился очень скоро: у пылесоса оказался подломан провод в месте присоединения, а часть розеток в зале была отключена. Какая именно часть – единственный охранник не знал. Чинить пылесос я не решилась: электрик из меня никакой. Из напарничка, как выяснилось, тоже. Пару часов мы «играли в контакт», наконец путём завязывания хитрых узлов удалось добиться бесперебойного питания.

Установили стремянки параллельно. Вручила пылесос напарнику, сама взяла трубу, и мы полезли. А стремянка-то от слова «стрём», от шагов прогибается. Особенно посередине. Напарник моментально побелел и шагать перестал.

Дальнейшее продвижение вверх происходило по схеме «за маму, за папу».

– Лестница стоит прочно, видишь, подо мной тоже гнётся (раскачиваюсь), но ничего.

Шаг. Остановка.

– Ты же сюда пришёл, чтобы победить свой страх.

Шаг. Пауза.

– Не могу! Думал, что могу, но не могу!

– Еще пару шагов, ну, тройку, и гулять перестанет… До верха дойдешь, там совсем спокойно, а вниз не смотри. Вон там реклама какая смешная…

Шаг, два…

– Нет, нет, у меня родственники, мне за них отвечать!

И топ-топ-топ – моментально вниз. Я еле успела за ним, чтобы провод совсем не оторвался.

Тогда я попробовала сменить тактику, да и обозлилась уже не на шутку. Высказалась насчёт «не мужик», насчёт того, что не нанималась ни бэби-ситтером, ни психотерапевтом, обложила матюками. Сработало лучше. На этот раз чувак шагал быстрее и почти уже поднялся к потолку – но тут некстати стремянка подо мной съехала сантиметров на пять. Напарничек ойкнул и побежал вниз. На этот раз навсегда.

Приближалось утро, а работы ещё ни в одном глазу. Я плюнула и полезла одна. Держать здоровенный пылесос и водить трубой мне одной удавалось с превеликим трудом. А несчастный напарник внизу придерживал стремянку и скулил.

В эту ночь удалось обработать только стремяночные участки. Туру мы просто выкатили обратно. Утром я высказала Ваське всё, что думала о напарничке, и уехала спать домой.

На следующий вечер мне прислали другого напарника. Небо и земля! Этот Димка оказался молодым, да ранним. Прежде всего, он принёс большой рюкзак и репчик (тонкую веревку), привязал пылесос к рюкзаку и просто-напросто повесил за спину. А я-то, балда, не додумалась. С этим рюкзаком и трубой наперевес он выглядел как герой голливудского боевика, особенно на фоне каменного подвала, где была наша раздевалка. А высоты Димка не боялся настолько, что залез с ногами на этот откос и ходил по нему. Так быстренько всё и пропылесосил. Но я тоже была нужна: я переключала вилку в разные розетки и аккуратно выдавала ему провод. Иначе бы провод своей тяжестью сдёрнул смельчака с узкого карниза.

Неудачливому борцу со страхом мы, понятно, ничего не заплатили. А я получила за две ночи – за работу психотерапевтом тоже.

АЛКАШ ЧАЙКИН

Некоторое время я специализировалась на стекломое. И как-то ничего примечательного не припомню – скучное это дело, хотя и не грязное. Но вот однажды меня кинули, да так примечательно, что стоит рассказать.

Мыли мы префектуру ВАО на ул. Авиамоторной. Я была бригадиром, Андрей Чайкин – посредником заказчика. Утверждал, что работал не от фирмы, а от себя, по знакомству с кем-то из префектуры. Мне этого Чайкина рекомендовал ГриЛ. Они почти соседи: оба в Дубне живут.

Окна кабинета самого префекта можно было мыть в строго определенное время, и сделать это просили лично меня, потому что я работаю медленно, но качественно. Тогда я задумалась о созвучии слов «префект» и «перфект».

Никакого договора я не подписывала, по раздолбайству. Аванс получили я и напарница Рита. Она отработала аванс и ушла, ко мне присоединилась Саша. Такая дамская бригада получилась. Изнутри стёкла мыли мужики, якобы знакомые Чайкина, накосячили, за ними пришлось кое-где перемывать. По окончании посредник остался должен около 14 000 мне и 9 000 Саше. Пару месяцев говорил, что префектура якобы ему не платит, потом якобы выплатила, но вдвое меньше, что не помешает ему расплатиться со всеми работниками, но когда – неизвестно. В конце июля прислал SMS: «Деньги получил, завтра могу отдать». После чего на звонки не отвечал.

ГриЛ позвонил ему на домашний, где жена сказала, что её муж в запое. Возможно, этим алкоголизмом объясняется странный случай: когда мы с Сашей еще работали на префектуре, Чайкин позвонил, ругаясь матом:

– Мне сейчас … звонок из префектуры был, …, …, кто там у вас … висит такой … грязный, небритый, …, с фингалами под глазами, …?

Мы удивились, а сейчас думаем, что это была белая горячка.

С тех пор Чайкин категорически не отвечал на звонки с моего и ГриЛова телефона, а дома брала трубку его жена, усталым голосом отвечала, что за действия мужа она не отвечает, но обязательно ему всё передаст. Бэк-вокалом пищал маленький ребёнок. Вот ведь русские женщины: от алкаша родила и терпит, не разводится…

Зная, что алкоголики - народ безответственный и непредсказуемый, я выжидала и на Промальп-форум в «чёрные страницы» ничего не писала. Но написала Саша.

Вскоре после этого трубку взял сам Чайкин и сказал буквально следующее:

– Ах, я сволочь? На вашем форуме вы уже что-то про меня писали. Так вот, никаких денег вы теперь не увидите. Считай, свои бабки вы на форуме выложили.

Судя по всему, он наконец нашёл отмазку: можно чувствовать себя обиженным и потому не платить.