Том появился на пороге комнаты через пару минут, неся в руках две дымящиеся кружки. Кружки были огромные, не чета тем чашкам, которые стояли у миссис Элиот, с почти стершимся узором и сколотыми краями.

Кажется, Том привез их еще из Германии.

Их чаепития проходили в тишине. Том обычно в это время что-то дописывал, а Элиза бездумно листала книги, не вникая в смысл строчек.

Это было самое прекрасное время дня. Когда они оба дома, когда они оба понимали, что выжили и не заболели.

– Ты совсем не ешь, - произнес Том, не поднимая головы от своих бумаг.
– Что-то случилось?

Элиза пожала плечами.

– Да нет, - медленно сказала она, глядя на тарелку с печеньем, что стояла на столе.
– Просто я не голодна.

– Ужин на плите, если что.

Элиза кивнула и вновь перевела взгляд на раскрытую тетрадь. Наверное, стоило выучить немецкий. Тому это наверняка будет приятно. Только сделать все это необходимо втайне от него. Будет замечательный сюрприз.

Как раз в самом начале осени у него будет день рождения.

Он обязательно будет, а Элиза обязательно его поздравит.

Есть, и правда, не хотелось.

Точнее сказать, чувство голода жило где-то глубоко в желудке, но при одной мысли о том, что необходимо что-то взять рот, разжевать и проглотить, у Элизы внутри все словно съеживалось. Ей была отвратительна сама мысль о любой еде.

Чай попал не в то горло, и она закашлялась. Дрожащими (почему же она сегодня так замерзла: ветер сегодня теплый, да и вообще, лето еще не кончилось) руками Элиза поставила кружку на стол и прижала руки к груди, пытаясь отдышаться.

– Не жадничай, - Том с улыбкой встал позади нее и положил руки на ее плечи, чуть надавливая.
– В этом доме все для тебя, ты же знаешь.

– Знаю, - голос чуть хрипел, когда Элиза сжала ладонь Тома.
– Просто я сегодня так устала.

– Плохой день на работе?

Она пожала плечами. Ничего особенного в этот день не случилось. Если бы не та встреча на улице, Элиза назвала бы его совершенно не запоминающимся.

При мысли о том человеке Элиза чуть вздрогнула. Пусть он выживет, пожалуйста. Даже от этого гриппа можно вылечиться, умирает меньше половины, но все же... При одной мысли о том человеке Элизу бросало в дрожь.

– Я нашел кое-что для тебя.

Том явно отвлекал ее от дурных мыслей, за что Элиза была ему благодарна как никогда.

– Что там?
– она провела рукой по лицу, словно отбрасывая в сторону дурные мысли.
– Что-то интересное?

– Весьма, - кивнул Том и поднял со стола тетрадь.

Элиза в нетерпении заерзала. Она любила, когда Том читал эти стихи.

– Они написаны словно про тебя. Честное слово, если бы я точно не знал, что ты не знакома с моим братом...

Они оба засмеялись.

– Он сейчас во Франции, - неожиданно произнес Том напряженным голосом.
– Я получил оттуда письмо.

– Он жив?
– осторожно спросила Элиза, касаясь его руки.

Том коротко кивнул и перевернул пару страниц. Стихи он всегда читал тихим размеренным голосом, буквально завораживая им:

Ich find mich hier nicht wieder,

Erkenn mich selbst nicht mehr.

Komm und zieh mich raus hier,

Ich geb alles dafur her.

Ich hab Fernweh

Ich will zuruck!

Entfern mich immer weiter

Mit jedem Augenblick.

Элиза слушала, крепко сжимая в руках кружку. Она понимала из всего этого максимум пять слов, поэтому просто наслаждалась голосом Тома. Позже, может быть, через пару часов или завтра утром он переведет для нее все это. Но стихи он читал исключительно на немецком языке:

Komm und hilf mir fliegen,

Leih mir deine Flugel!

Ich tausch sie gegen die Welt,

gegen alles, was mich halt.

Ich tausch sie heute Nacht

Komm und hilf mir fliegen,

Leih mir deine Flugel!

Ich tausch sie gegen die Welt,

gegen alles, was mich halt.

Gegen alles, was ich hab!

– Дай мне на время свои крылья, - уже на английском повторил Том.
– И помоги мне взлететь.

Элиза медленно поставила кружку с почти не тронутым чаем на стол. Поднялась на ноги и подошла ближе, касаясь грудью груди Тома. Осторожно забрала у него тетрадь и положила ее рядом с кружкой.

И тихо произнесла:

– Бери.

Том целовал ее нежно, словно боялся, что она растает. Долго возился со шнуровкой платья, не улыбаясь, как это всегда бывало раньше. Сейчас он был серьезен как никогда. И удивительно осторожен и ласков. Так не было даже в их первый раз.