Автор достаточно глубоко изучил этот вопрос и утверждает, что для таксиста человек, стоящий все время с поднятой рукой, равносилен фонарному столбу. Водитель такси уважает пассажира, который именно за пятьдесят метров все определит, выйдет вперед и взмахнет рукой. Это солидный пассажир, нужно остановиться.

Двадцать две минуты Дина Александровна, Петр Баракин и Пугач ловили такси. Дина Александровна суматошно бегала за всеми машинами, которые останавливались в поле зрения; Петр Баракин, призывно улыбаясь, стоял с поднятой рукой, а Пугач выходил на мостовую и делал отмашку. Ничего не помогало. Наконец, отчаявшись, они сели в троллейбус и еще через двадцать две минуты вышли на Амурской улице.

— Минутку, — остановил их Пугач перед домом. — Какой этаж?

— Третий.

— Мы вот что сделаем, Дина Александровна, — сказал Пугач. — Вы, Анатолий, идите снизу по лестнице, я подымусь в лифте на четвертый этаж и спущусь вниз. Вам, Дина Александровна, не стоит пока вмешиваться, подождите здесь…

— Ниже немного, еще ниже, — советовал все тот же спокойный голос за его спиной.

Петр Иванович так и сделал, нажал на дверь, и дверь открылась. Только сейчас до Петра Ивановича дошло, что на площадке находится еще кто-то. Он обернулся, сзади него стоял худощавый молодой человек.

— Вы хозяин квартиры? — спросил Петр Иванович.

Молодой человек не успел ответить — Тимофей с громким радостным лаем помчался вниз, чуть не сбив с ног Петра Баракина.

Когда Петр Баракин увидел Петра Ивановича, он радостно закричал:

— Диночка Александровна, поймали!

Дина Александровна вбежала на площадку.

— Вы… вы! — только и могла она произнести.

Она бросилась в квартиру. Маленькой Дины не было.

— Где Дина? Куда вы дели Дину? — От волнения к горлу подступал какой-то противный ком. Она чувствовала, что вот-вот упадет, и прислонилась к стене.

— Простите, это вы «бабушка Дина»? — заикаясь, спросил Петр Иванович. — Девочка куда-то убежала. Я наконец свободен? — Петр Иванович хотел идти, но молодой человек, который советовал, как открыть дверь, спокойно сказал:

— Пройдемте!

…Пугач возвратил Петру Ивановичу паспорт.

— Налетчик? — с надеждой в голосе спросил Петр Баракин.

Пугач не ответил.

Петру Ивановичу вся эта история показалась настолько дикой, что он даже пришел в хорошее настроение и любезно ответил:

— Это в паспорте обычно не пишется.

— Вы говорите, — что девочка убежала вместе с собакой, — рассудительно начал Пугач. — Вы остались перед открытой дверью. Предположим, так. Где же девочка?

Петр Иванович пожал плечами.

— На этот вопрос я не могу вам ответить.

— Не кажется ли вам это очень странным? — Пугач вел допрос осторожно, он был человек опытный. — Собака тут, девочка исчезла.

— Кажется.

Зашла старуха, та, что жила выше этажом. Это была не формальная бабушка, как Дина Александровна, а настоящая — с кучей болезней. Осторожно обойдя Петра Ивановича, она прошла во вторую комнату, где Дина Александровна звонила по телефону, разыскивая внучку.

— Еще совсем молодой, — громко зашептала старуха. — Только подумать!..

Дина Александровна вошла в комнату, где Пугач вел допрос.

— Внучки нигде нет, — растерянно сказала она. Почему-то она обратилась не к Пугачу или Баракину, а к Петру Ивановичу.

За столом было только три стула, они были заняты. Пугач, конечно, не поднялся, чтобы уступить место Дине Александровне, — он был уже на работе; Баракин так увлекся изучением «налетчика» (живая натура!), что забыл о Дине Александровне. И только Самотаскин, почувствовав в голосе Дины Александровны тревогу, поднялся:

— Садитесь, пожалуйста, не волнуйтесь, она, наверное, скоро придет.

— Вы так думаете? Спасибо вам. — Дина Александровна села на стул.

Старуха тоже зашла в комнату. Она покосилась на Петра Ивановича, выбрала себе место подальше от него и уселась в кресло.

Молчание стало томительным даже для Самотаскина. Он решил пока хоть чем-нибудь заняться, подошел к окну и потянул створки на себя. Окно не открывалось. Тогда он просунул в щель отвертку, нажал, и створки распахнулись. Энергичный, крикливый двор вдруг ворвался в комнату.

Бабушка с тонким криком вскочила, решив, что «налетчик» сейчас убежит. Баракин тоже встал. Он не сводил глаз с Самотаскина. Мысленно Баракин уже переделывал страницы повести, которые теперь, в свете поступков Самотаскина, казались ему неуклюжими. «Какой тонкий ход! — восхищался он про себя. — Открыв окно и рассматривая створки, налетчик тем самым подтверждает версию, будто он прораб, и в то же время готовит себе путь для побега! Ведь рядом с окном проходит водосточная труба…» Имен» но сейчас Баракин утвердился в мысли, что перед ним искуснейший вор, так сказать — налетчик века научно-технической революции.