Дине Александровне было неприятно начать разговор о рукописи, которую она должна вот сейчас «зарубить». Петра Баракина она знала хорошо. Он часто бывал в издательстве, приносил короткие повести, написанные легко и непринужденно, но Дине Александровне казалось, что повести были легки как пух. И хотя в большинстве случаев Дина Александровна делала критические замечания, а то и вовсе отклоняла рукописи, Баракин все же упорно просил в редакции, чтобы его вещи передавали Дине Александровне.

На этот раз новая повесть была написана о правонарушителях. Как понимала Дина Александровна, материал подготовил Пугач, а за Баракиным была литературная обработка.

— Так вот, — наконец собравшись с духом, начала Дина Александровна, — о вашей повести. Главное, что меня тут удивило, — Дина Александровна положила руку на серую папку с рукописью, — легкость, с которой ваши грабители действуют. Так в жизни не бывает!

Петр Баракин радостно улыбнулся:

— Понимаю, Дина Александровна. Вы правы…

Телефонный звонок раздался именно в этот момент.

Секретарь сняла трубку, но тут же сразу ответила:

— Позвоните попозже, у нее авторы. Авторы, понимаете? — Она положила трубку. — Вас спрашивали, Дина Александровна. Какая-то бабуля звонила. Странная какая-то, — рассмеялась секретарь, — вроде подвывает в телефоне.

— Вы опять, Баракин, свое «понимаю», — несколько досадливо произнесла Дина Александровна. — Вы должны иметь свое мнение.

— Полностью с вами согласен, — радостно повторил Баракин.

— Ну что ж, — Дина Александровна взяла папку.

— Вам приходилось сталкиваться с кражами? — вдруг тихо спросил Пугач.

— Нет, не приходилось.

— Откуда же вы знаете, легко или трудно получается у грабителей, как вы их называете?

— Ну, знаете, — Дине Александровне не понравился вопрос Пугача. — Мне приходится давать заключение о произведениях, где рассказывается об ученых, о рыбаках, о жизни деревни. Но я никогда не была на рыбной ловле и не жила в деревне…

Снова раздался телефонный звонок.

— Я же вам говорила, что у нее авторы… Что? Не понимаю! Что-что? Боже мой! Налетчик?! — Секретарь вскочила. — Не вешайте трубку!.. Повесила… Дина Александровна, послушайте, звонила ваша соседка, она говорит, что дверь в вашу квартиру взломали. Она говорит — налетчики…

Первым вернулся Тимофей. Он остановился перед Петром Ивановичем, чуть наклонив набок бородатую мордочку, очевидно решая, стоил ли Петр Иванович его, Тимофеева, внимания.

Самотаскин очень обрадовался Тимофею: значит, сейчас появится Дина и он сможет уйти из этого проклятого подъезда. Он нагнулся, чтобы погладить щенка, но тот, решив, что с ним собираются поиграть, отскочил и звонко залаял.

На верхнем этаже снова открылась дверь. «Очевидно, старуха», — подумал Петр Иванович. Тимофей тоже услышал и с радостным лаем помчался наверх, поводок волочился за ним. Тимофей знал эту квартиру, тут жила женщина, с которой он дружил. Каждая сторона вносила на алтарь дружбы посильную лепту: женщина — чаще всего пирожки с печенкой; Тимофей же, по людским понятиям, не очень много. Ну что такое коснуться влажным носом руки? Или часто шевелить маленьким обрубком хвоста? Но, с точки зрения маленького бородатого фокстерьера, это означало доверие и ласку.

Старуха понимала это. К старости люди становятся прозорливее. Но сейчас, увидев «налетчика», который поднимался по лестнице вслед за Тимофеем, она быстро захлопнула за собой дверь.

Положение Петра Ивановича оставалось сложным. Правда, он поймал Тимофея за поводок, и сейчас они оба сидели перед открытой дверью, но девочка не приходила, а Тимофей вряд ли мог быть свидетелем при строгом разборе происшествия.

«Может быть, закрыть дверь и потихоньку уйти?» — подумал Петр Иванович. Эта мысль ему все больше начинала нравиться. И когда Петр Иванович прочел международные события, а девочки все не было, он вынул из чемодана отвертку.

Замок Петру Ивановичу был знаком, такой же стоял у его соседа. Он быстро и ловко подогнул язычок, но дверь никак не хотела закрываться. Наконец он понял, что она искривилась, нужно отжимать угол створки.

Тимофей сидел тихо, наклонив набок голову, с любопытством наблюдая за Петром Ивановичем. А когда дверь закрылась, даже одобрительно залаял. Только сейчас Петр Иванович вспомнил о нем: «Вот черт, не сообразил, Тимофей-то остался на площадке! Надо же так. Придется еще раз открыть дверь и сунуть собаку в переднюю». На этот раз открыть дверь было сложнее, он нагнулся над замком.

— Нужно дальше просунуть отвертку, — сказал спокойный голос за его спиной.

Наверное, и у вас бывало в жизни, когда вы очень спешили. В тот момент вы решали мучительную проблему: как ехать — на метро, троллейбусом или взять такси? Конечно, такси, мгновенно решали вы, хотя по опыту знали, что совершаете ошибку.

С полчаса вы танцуете на мостовой: нужно в считанные секунды, метров за пятьдесят, не менее, определить, такси это или не такси. Потом нужно на таком же расстоянии заметить, сколько людей в машине, свободна ли она и, наконец, нет ли на переднем стекле таблички «В парк», «По заказу». Конечно, можно выйти на мостовую и просто стоять с поднятой рукой. Но серьезный ловец такси никогда так не делает.