— Это мы пишем или нам пишут? — В глазах Нефедова уже не искры, а огоньки.

— Мы пишем, — серьезно ответил финансовый бог. — Тут о плате за услуги.

Быков молча прочитал письма, адресованные фирмам. Все вроде правильно, но вот конец: «…в случае, если в течение пяти дней от вас не поступит плата за услуги, СУ-113 вынуждено будет отключить электроэнергию». Так обычно пишут субподрядчикам. Фирмы тоже на субподряде, все правильно, но не слишком ли резко? Надо бы посоветоваться с Тишайшим, но это исключено.

— Расчет!

Михаил Александрович показывает расчет. Вроде верно. Может, все же посоветоваться? Нет. И, будто Тишайшему назло, Быков решительно подписывает.

— Эта закорючка после «в» у вас еще с детства? — поинтересовался Тишайший. — Сейчас принято просто писать свою фамилию, без росчерков, — пояснил он.

Быков и тут промолчал. «Ничего, ничего, посмотрим, как с Вернером ты будешь иронизировать!»

Как всегда любезно раскланиваясь, быстро вошел Карл Альбертович Вернер.

— О уважаемый геноссе Виктор! О товарищ Быков! («Снова он, Быков, только «товарищ».) Мне доставляет весьма большое удовольствие видеть вас. — Несмотря на улыбку, держится он настороженно. Понимает, будет серьезный разговор.

— Садитесь, Карл Альбертович, — Тишайший вышел из-за стола. — Геноссе Быков выражает весьма большое извинение за опоздание. У него были важные дела. Он, правда, еще не успел объяснить, какие именно, но я уверен, что важные. Так, Владимир Яковлевич?

Быкову ничего не остается, как утвердительно наклонить голову. Ничего, он все припомнит!

У Тишайшего на столе этот проклятый нарзан, который у Быкова в печенках сидит, и сигареты. Несколько минут Нефедов расспрашивает о погоде в Дессау, о здоровье фрау Марты, о вилле «Марта». Это на стройке, где дорога каждая минута! Конечно, он побоится сделать Вернеру замечание. Кончится тем, что еще и сам извинится. Быкову стало противно, он вдруг сказал:

— Может быть, вы получите сведения о Дессау без меня?

Тишайший даже не посмотрел на него, продолжал:

— У вас хорошая вилла, Карл Альбертович. Наверно, и гости собираются?

— О уважаемый Виктор, много гостей. — Вернер знает, о чем должен быть разговор. Но вилла «Марта» — это так невинно. Его настороженность проходит, он пунктуально перечисляет, кто к нему приходит в гости.

Быков снова не выдержал:

— У меня сейчас должен пойти бетон. — Он вскочил. — А гости Вернера — может, об этом потом, после работы.

Тишайший подождал, пока Быков дошел до дверей, и тихо обронил:

— Садитесь, Быков!

Что-то в его голосе заставило Быкова вернуться. Впервые за все время Тишайший назвал его по фамилии.

— А как вы относитесь к своим гостям, Карл Альбертович? — продолжал любезный разговор Нефедов.

— О Виктор, мы с фрау Марта очень любим гостей, уважаем…

— Ну а гости как относятся к вам? — Тишайший раскупорил нарзан, налил в стаканы. Быков в сердцах отодвинул стакан.

— Гости? — недоумевает Вернер. — У нас гости приличные люди, весьма достойны. Уважают хозяев и ведут себя, как это сказать?.. Прилично! Ну да, Виктор, весьма прилично. Можно так сказать, товарищ Быков?

— Так сказать можно, — за Быкова медленно ответил Нефедов, потом вдруг быстро спросил: — Скажите, Карл Альбертович, как вам у нас работается? Хорошо? Уважают вас как гостя?

Сейчас Быкову не хочется уходить. Он вроде начинает понимать, куда клонит Нефедов, даже протягивает руку к стакану, но тут же быстро отдергивает.

Вернер, прижимая руку к сердцу, чуть приподымается:

— О уважаемый Виктор, очень весьма хорошо. Я имею большое наслаждение, имею сказать вам и товарищу Быкову, товарищу Ким… — Вернер перечисляет много фамилий. — мою весьма искреннюю признательность. Я правильно говорю это слово?

— Вы верно говорите, Карл Альбертович, — глядя прямо на Вернера, произносит Нефедов. — Верно. Ну а вы как относитесь к хозяевам?

Вернер улыбается, снова кладет руку на сердце.

— Я, Виктор, весьма уважаю.

— Уважаете?

Вернер смотрит на Нефедова. Только сейчас он начинает понимать, что неприятный разговор, которого он боялся, фактически уже состоялся. Улыбочка улетучивается, он встает и торжественно произносит:

— Имею сделать Erklarung, что есть заявление, товарищ Виктор и товарищ Быков.

Тишайший тоже встает. Быков сидит.

— Сим даю весьма Hoshtens, что есть крупное извинение. Вы, товарищ Виктор, сейчас весьма тонко сделал ясно, как нехорошо я сказал на совете… совете?.. совещании. Я правильно говорю это слово?