Он ждал последнего из своих богов, воплощение смерти. По прогнозу милой Дарии эта встреча случится к закату. Что же, да будет милостива Тёмная Госпожа, да придёт Господин Пустыни.

Дюны шумели, меняя расположение. Песчаное море стремилось захлестнуть ощерившийся силовыми полями Город. Пустыня льнула к своим богам словно пёс, словно ящерица, греющаяся на солнце.

* * *

Один выживший, один возрождённый, шесть в развалинах, погребённые под песком - Города великой Пустыни.

Боги Пустыни - конcтанта. Не сила тяжести, скорее, скорость света: неизменная величина в этой реальности.

Первым приходит Господин Пустыни. Фигура в красном и оранжевом, воплощённая ярость, черные сполохи, ураган - все это заперто в нём, но сегодня он не спустит собак с цепи. Бог стоит на вершине бархана, повесив трость на локоть. Бог ждёт.

Александер кусает высохшие, покрытые коростой губы. Капля крови стекает на подбородок и быстро засыхает в горячем воздухе.

Второй появляется Бесплодная. Её светлые одежды сотканы из горячего воздуха и неба, она - синь и, глубоко-глубоко, кровь; лицо закрыто никабом, фигура - овеществлённое равнодушие. Богиня встает в трех шагах слева и за спиной супруга.

Алекс выгибается в судороге и рассаживает висок. Острая вспышка разбавляет монотонность остальной боли, но это грустное разнообразие.

Тёмная Госпожа приходит неожиданно. Вроде бы нет теней в выжигающем полдне, но она сплетается из пустоты, из дымки между фигурами, из полутонов в отношениях, она, будто дыхание, всегда была. Богиня ломким движением касается плеча матери, после укладывается на песок у ног отца.

Алекс бессловесно мычит. Он мечтает о том, чтобы упасть со стены и побыстрее уже, но нет сил.

Последним, конечно, снисходит Безымянный Бог. Это росчерк, силуэт, неизвестность. Фигура в балахоне с осторожностью приближается к Бесплодной и становится рядом. Две неподвижных геометрических фигуры..

Александер впервые видит своих богов вот так, вчетвером, вместе. Он бы улыбнулся, но силы наконец закончились.

Он встретил Безымянного Бога. Наконец.

Эпилог: Мы убили наших богов

(некоторое время спустя)

В тот день, когда мальчишка с остатками крови рашадов, провалился в пещеру и нашел там компьютерный терминал, Пустыня ликовала.

Мы встретили наших богов: они смотрели на нас со снимков, портретов, расчетов. Они говорили с нами и подстегивали прогресс. Они были старыми, сумасшедшими и слишком живыми на записях.

Через пять лет, экстренно освоив кибернетику, мы их убили, когда перенаправили вычислительные мощности на расчет изменений погоды.

Или мы убили богов раньше: в четвертом, может, пятом поколении. Чистокровных рашадов становилось все меньше, а тем, кто еще мог называться рашадом, перестали помогать наркотики. Все реже Темная Госпожа приходила ночью и ложилась на остывающие камни крыш, все чаще в шуме реки был только рокот, и ни слова от песен Бесплодной. Даже бури, и те отпустили несчастную Пустыню, перестали хлестать гравитационные аномалии, прекратил резко меняться радиационный фон.

А мы радовались, словно дети, разводя реку на тысячу оросительных каналов, сковывая богиню каменными браслетами. Ликовали и рисовали графики бурь, которые наконец позволили не только посадить деревья на поверхности, но и вырастить их. Трепетно возились с беременными женами... Да одно только то, что слово "жены" появилось в языке, говорит о многом.

Мы убили наших богов, и были счастливы.

Только Безымянный Бог, Танатос Пустыни, воплощение смерти, остался прежним: ведь на наших предплечьях красовались браслеты из стекла вперемешку с кожаными шнурами. Но никто больше не крошил бусины в попытке преодолеть бурю и не выходил за пределы того, что называлось человеческими силами.

На самом деле бог забвения умер гораздо раньше остальных: в день, когда возвели статую Мессии.

Мы упали в свободу, не позаботившись взять с собой никого, кроме самих себя.

Мы осушили озеро из прозрачной кислоты и похоронили то, что лежало под ним.

Чашка Петри названа в честь немецкого бактериолога. Но здесь и сейчас слово "петри" из фамилии превратилось просто в определение.

Запасные изделия прилагаемые

Хорошие

Джеллаба - длинный, с остроконечным капюшоном свободный халат с пышными рукавами

Шемах - головной платок

Бурнус - плащ с капюшоном, сделанный из плотной шерстяной материи, обычно белого цвета

Проект Пустыня: лекции, 74/74