Под её скептически-усталым взглядом я убрал бутыль обратно в бар.

— Ты пьёшь за нас двоих, а я думаю.

Йен с изумлением уставилась на меня, а затем фыркнула и расхохоталась, едва не пролив ликёр.

— Ой, не могу… — она стонала и вытирала глаза от смеха. — Думать он будет… Гений хренов… И о чём же? Как ириванов завалить? Или как всё ЧК на уши поставить? Так ты уже… Слушай, Джокер, — она неожиданно посерьёзнела, — а ты вообще человек?

От такого предположения теперь уже я удивленно уставился на девушку. Шутит, что ли?

— А то ты не знаешь, — я сел в кресло. — Или у меня щупальца выросли?

Не человек… Скажет ведь тоже… Впрочем, особой радости от того, что я — «ключ», я тоже не испытывал. Зато понятно, откуда все эти мои способности взялись. Шуту спасибо, позаботился о «ключе». Может, Марья меня потому и отметила? А как только всё закончится, она про меня и не вспомнит? На кой ляд ей обычный человек сдался…

От одной мысли, что я могу больше не увидеть тёмную королевну даже в своих снах, на душе стало так больно и горько, что даже в глазах на мгновение поплыло. Вот чёрт…

— Ладно, ладно, извини, — Йен расслабленно махнула рукой, уловив мои эмоции, и отпила из рюмки. — Всё. Делай что хочешь. У меня уже каша в голове. Не могу про это больше думать.

Я усмехнулся, наблюдая, как она уютно устроилась на диване, закутавшись в плед. Ликёр делал своё дело, расслабляя мою напарницу физически и морально. Я поднял с пола пепельницу, достал из брошенной пачки последнюю сигарету и неторопливо затянулся. Под действием алкоголя внутреннее напряжение отпускало окончательно, Йен нежилась под пледом на диване, и от неё исходило общее ощущение умиротворения и уюта, успокаивая и меня. Даже головная боль отступила. И затылок почти не болит.

— А знаешь, — донеслось с дивана, — так намного лучше…

— Что именно? — я приоткрыл глаза и покосился на зарывшуюся в плед девушку. Полотенце валялось на полу, а Йен допивала рюмку.

— Чувствовать всё вот так вот… вместе. Ты куришь, а мне кажется, что это я, и оно… не знаю, как сказать… Приятно… и похоже на то, когда мы… вместе… убивали…..

— Да! — я подался вперед, озарённый неожиданной догадкой, и бросил недокуренную сигарету в измельчитель. — Точно! Так мы и должны теперь делать.

— В смысле? — Йен посмотрела на меня, как на сумасшедшего, поставила рюмку на пол и села на диване, кутаясь в плед. — Объяснись. Я не понимаю.

Я досадливо дёрнул щекой, не зная, как объяснить интуитивную догадку.

В следующее мгновение я вдруг почувствовал своё пространство. Я стоял на золотистой грани, а оно пело. И в этом пении отчётливо звучали два ритма: справа и слева они шли разноцветными непрерывными волнами. Каждая волна звучала по-своему: густыми басовитыми струнами справа и тонкими переливами флейты слева, но общая мелодия была мягка, плавна и гармонична. Она звала Танцевать. И это был Танец… для двоих.

— Дай руки.

Голос прозвучал так властно и одновременно уверенно, что Йен молча протянула мне навстречу ладони. Я сплёл наши пальцы, прижал ладони к ладоням, прикрыл глаза, прислушиваясь к глубинным и почти незаметным ощущениям. Два тела, два дыхания, два сердца, две искры, два ритма… одна душа…

Вместе и едины. Дополняя и усиливая друг друга…

Золотая грань под моими ногами разбежалась линиями, расчерчивая сиреневое нечто в паркетный пол. Высоко над головой слегка загустело, образуя подобие потолка бальной залы. Моё пространство приглашало Йен.

И она услышала. Не будь запечатления, ничего бы не вышло, да и нужды бы в этом не возникло. Но сейчас…

Я чувствовал, как она-реальная замерла, затаив дыхание, а в моём пространстве появилась Йен-из-сна, только на это раз в бальном платье. Я невольно улыбнулся. Значит, здесь я тоже блондин. Ну и ладно.

Йен-в-платье восхищённо огляделась и растерянно улыбнулась, когда увидела меня-на-Грани.

— Ой…

Я улыбнулся в ответ, только сейчас заметив, что на мне строгий чёрный костюм. В реале я никогда не носил подобную одежду, она меня стесняла, но здесь и сейчас она удобна и уместна для танца.

— Разве плохо?

— Да нет, — Йен-в-платье смущенно посмотрела себе под ноги. — Ты… ты красивый. Очень.

— Ты тоже, — я улыбнулся, ничуть не кривя душой и вновь вспоминая старые сказки. Если и были в древности принцессы-воины, сейчас я держал за руку одну из них. — Потанцуем?

Она кивнула, и, повинуясь наитию, не отпуская рук затаившей дыхание настоящей Йен, я-реальный встал, делая первый шаг навстречу нам обоим.

— Не бойся, — я осторожно взял девушку за пальцы, словно приглашая на реальный танец. — Только не бойся…