— В трусах, да? Нет, постой… — он отстранился и что-то стал делать под одеялом, — без трусов! Лови! — в мою сторону полетела белая тряпка, — главное, не забудь им сказать, что сам меня пригласил.

— Это вранье! — меня стало трясти от злости.

— А у меня есть видео и сотня свидетелей, как ты приставал ко мне. Грязно домогался при сотне людей!

— Неправда! Да я, чтобы вы знали, пожалел вас! Мне просто стало обидно, что вас, такого хорошего человека, только из-за того, что вы гей, осуждают. Это так противно, когда такого красивого, доброго и щедрого человека клеймят. Как так можно! Меня тоже из-за лишнего веса никто не замечает. Вот я и решил сказать вам об этом, а получилось почему-то все не так, как хотелось.

Выпалил ему это скороговоркой, замер в ожидании реакции.

— А мне понравилось на вечеринке, как ты полез ко мне с объятиями. И это не правда, что тебя не замечают. Ты помнишь, как попал на работу в мою фирму? — язвительного тона словно и не было, если бы не близость его голого тела, это могло бы сойти за дружеский разговор.

— Как-как… Как и все - по собеседованию.

— Да, но разве ты не заметил, что кроме Вероники Валерьевны, в кабинете были еще люди?

— Может, и были, но я так волновался, что едва отвечал на вопросы.

— Еще как ты волновался! Весь стал красным, как помидор, и твои пухленькие губки тряслись в нервном тике, — он помнит такие подробности? — уже тогда я подумал: «Какая пышка, так бы и съел!». Думаешь, почему у тебя из отдела самая большая зарплата и самые интересные проекты? За красивые глаза? Именно за них, а еще за аппетитную задницу, на которую я пялюсь при каждой презентации.

— Вы хотите сказать… Нет. Этого не может быть…

— Ты нравишься мне.

— Нет!

— Да!

Чужие губы перекрыли мне дыхание. Был ли это полноценный поцелуй, я не знаю, но когда язык коснулся моих губ, я отпихнул его, и он с грохотом свалился с кровати.

— Я не гей!

— Я знаю, — послышался его голос где-то внизу.

— И что теперь?

— А что теперь? Я - гей, ты - нет. Я — хочу тебя, ты меня - нет. Что теперь, Пышка? Не стану же я тебя насиловать. Ты знаешь, когда я был подростком, то был влюблен в пухленького парня. Однажды летом мы сидели на лавочке, и я положил руку ему на ляжку. Мягкую такую, теплую… Я до сих пор помню эти ощущения. Но не это главное, а то, что он обиделся на меня, сказал: «Придурок!» и больше никогда не общался со мной, — шефа не было видно, он так и продолжал лежать на полу, было лишь слышен его тихий, спокойный голос, — хоть ты мне ответь, чем я тебе неприятен?

Осознание того, что этот человек сейчас изливает душу, не дает мне право смолчать и оставить его без ответа.

— Сами подумайте, сегодня мы с вами впервые разговариваем, вы ведете себя, как мудак. Уж извините за правду. И тут вы говорите, что я вам нравлюсь. Даже, если представим, что я — женщина, разве могу ответить вам взаимностью? Я совсем вас не знаю.

— Так узнай! Что тебе мешает? Тебе только стоит пожелать, и я тебе позволю все. Ты можешь мне не верить. Конечно, ты думаешь: «Зачем это ему?». А если я скажу, что сейчас это самое большое мое желание быть рядом с тобой, ты поверишь?

Так значит…

«Говорят: под Новый год

Что ни пожелается —

Все всегда произойдет,

Все всегда сбывается.

Могут даже у ребят

Сбыться все желания,

Нужно только, говорят,

Приложить старания.»

Вот, чье желание привело меня в постель к мужчине.

 — Шеф, это ваше желание?

— Да.

— Тогда хватит лежать на полу! Ложитесь рядом.

— Правда, можно?

— Лежать рядом – да, но больше никаких странных движений телом.

Он поднялся и я лицезрел все его причиндалы во всей красоте. Пришлось прикрыть глаза: «Гоша, это всего лишь голый мужик».

— Боже, как я замерз! — опять голые участки чужого тела прикоснулись ко мне.

— Я бы попросил вас держать дистанцию! — пришлось толкнуть его бедром и быстренько пустоту между нами перегородить подушкой, — так-то лучше!

— Пышка, ты чего такой недотрога?

— Если я позволил вам «быть рядом», то это еще не значит, что можно тереться об меня, ясно? Давайте договоримся: я вас не прогоняю, а вы ведете себя прилично.

— А что я сделал не так?

— Во-первых — наденьте трусы. Во-вторых — никаких прикасаний, и тем более поцелуев.

— Хорошо. Это все требования?

— Да.

— Отлично.

Что за?!. Вместо того, чтобы выполнить мои требования, полез под одеяло и стал наглым образом рыскать своими руками.

— Эй!

— Не «эй-кай», а помоги найти трусы, — черт! Точно. Где-то тут они были…

Пытаясь быстрее их найти, я случайно пару раз прикоснулся к его телу: «Извините», «Простите!», «Я случайно», а он, словно специально, все настойчивее искал их подо мной.