Внешний мир совсем не такой, как Рил себе представляла, как ей говорили. Она чувствует себя обманутой. Ненужные хлопоты -- вот как теперь называется правда. Ей хочется то ли смеяться, то ли плакать. Еще очень хочется стукнуть мямлю Винсента и стереть с лица земли это нелепое поселение. Может быть, тогда получится сделать вид, что ничего не было, притвориться, что все нормально. Но реальность словно оживляет самые страшные тайные кошмары Рил: озвучивающий ее мысли Винсент, появление Прокси, невозможность связаться с Ромдо и вернуться обратно в привычный и знакомый рай.

В жизни Рауля теперь есть место только чудовищам. Будущее никак не наступает, то будущее, которое он так ждал, уже никогда и не наступит. "Сумерки, -- думает Рауль.
– - Эти сумерки предвещают долгую страшную ночь". Зато прошлое словно никуда и не девается. В памяти раз за разом прокручиваются недавние события. Винсент Лоу. Чудовище. Кровь. Кровь. Ничего, кроме смерти и пустоты. Слова оказываются не важны, действия не способны никого спасти. Впрочем, Рауль знает, кто виноват в крушении его мира; нарушивший закон будет наказан. Все просто: причины порождают следствия, следствия становятся причинами. Улыбка на губках Рауля напоминает мертвую улыбку статуи -- или чудовища.

В мире без солнца сумерки укутывают землю. В этих сумерках рождается решение Винсента вернуться -- туда, где все началось. Отравленный грязный воздух проникает в легкие, и Рил теряет сознание. Рауль невидящим взглядом смотрит в глаза своего отражения. Приходит время менять старые иллюзии на новые.

6. Domecoming

Винсент чувствует, что Ромдо больше не отпустит его, и твердо знает, что ничего уже не будет, как прежде. Дело не в городе, дело в нем самом. Внешний мир, скрывающийся за защитным куполом, поначалу менял Винсента постепенно и незаметно -- а теперь стало поздно притворяться и скрывать эти изменения. На самом деле выбранный им путь вперед тоже является возвращением. Говорят, что забытое можно вспомнить, если попасть туда, где появились утраченные воспоминания. Винсент собирается проверить эту теорию.

Худи неверящим взглядом обводит Ромдо. Город ничуть не изменился, такой же прекрасный и светлый, равнодушный и по-прежнему бесконечно далекий, полный тайн и чудовищ. Ему даже кажется, что он слышит тихую музыку и видит танцующие фигурки. Худи закрывает глаза и еле слышно шепчет: "С возвращением домой". Стрелки часов продолжают движение. На полу лежит изломанная фигурка деревянного солдатика.

Рил не помнит полета в Ромдо. Холод, страх, боль, непроницаемую темноту, чувство потери, бессильную злость, раздражающую слабость, беспомощность, странные зыбкие сны, тревожные глаза Винсента -- помнит. Не уверена, что из этого было на самом деле, однако помнит. Что именно из случившегося или привидевшегося не дает ей покоя, Рил пока не понимает, как не понимает, почему начинает задыхаться в родном городе, вне которого когда-то не могла представить не только свою, но и чужие жизни. "С возвращением домой!" Дедала режет ей слух, пусть даже он так и не произносит эти слова.

***

Прокси Первому нравилось чувствовать себя кукловодом. Все эти люди, остальные Прокси, авторейвы следовали его плану, и не подозревали об этом. Обманывать, запутывать, прятать, менять детали было легко. Впрочем, он готов был на что угодно, только бы избавиться от гнетущего чувства безнадежности -- даже покориться судьбе. Прокси Первый решил создать лабиринт, множество переплетающихся лабиринтов, где выход из одного ведет в центр другого, чтобы невозможно было понять, где кончается дорога.

Теперь оставалось только ждать. Винсент Лоу старательно блуждал в лабиринте, и чем усерднее он бежал от своей судьбы, тем вернее к ней приближался. Прокси Первый знал, что однажды Винсент -- нет, Эрго, отражение его отчаяния и воплощение его надежды -- убьет своего создателя, тем самым вырвав из ловушки сна. Прокси Первый не знал только, к чему именно приведет его смерть: к пробуждению в настоящем мире или вечному покою, и что случится с несчастным оставленным миром. Может быть, его побег обречет кого-то вечно скитаться по лабиринту в поисках несуществующего чудовища.

7. re-l124c41+

Владения Дедала напоминают лабиринт, и Рил все время кажется, что вот-вот из-за угла вылезет чудовище, а то и не одно. Впрочем, все чудовища и так рядом с ней. Все чудовища -- всегда внутри. Только от них -- вызывающих непрошеные мысли, горькие и безнадежные, как открывшаяся истина, -- избавиться куда труднее.

Пустынные коридоры, редкие авторейвы, спешащие по каким-то делам, -- конечно, это всего лишь малая часть Ромдо, но Рил совсем не чувствует радости от возвращения, только настороженность: все здесь словно дышит опасностью, все стало чужим и непривычным. Босые ступни скользят по полу, однако она даже не замечает холод. Мир вокруг изменился, прежний ложный мир стал другим, ненадежным и куда более огромным, чем раньше. Мир вышел за пределы города -- это пугает и одновременно притягивает ее. Рил знает, что ненадолго останется в Ромдо.

Однажды начав поиск правды, человек уже не может остановиться. Вот истина, закон и ее будущее. Временное возвращение назад -- не задержка. Рил понимает это, когда в самом центре города, где тени искажают лица людей, получает свои ответы -- по крайней мере, часть из них -- слушая откровения Дедала о чудовищах и богах. "Знания приближают к истине, но не к счастью", -- думает Рил. Готовность платить по счетам и отбросить прошлое, смелость сделать первый шаг -- вот ключ от двери, ведущей прочь из надоевшего рая.