Как потом оказалось, кто-то из наших жаловался прапорщику на прокачку. Но Станок был свой в доску, всё прекрасно понимал, ведь и сам служил в этой роте десять лет назад и, как говориться, растолковал по понятиям. С каждым разом это мужик нравился мне всё больше и больше, и в некотором роде его слова заставляли держаться, не сорваться к чертовой матери и не натворить дел.

***

Перед заступлением роты в караул, обычно, проводилась подготовка к наряду вместе с заступающим начкаром в специально отведенном для этого мероприятия учебном классе. Класс располагался на втором этаже двухэтажного здания, в котором размещался штаб заместителя начальника части по материальному обеспечению майора Прохаренко или как его прозвали солдаты Муссолини. Строение находилось около КПП, в двух минутах ходьбы от казарм.

Под руководством достопочтенного Веры мы и отправились в его мрачные стены. “Фазаны” недовольно перешёптывались и из их переговоров я понял, что заступать в караул с ротным, было полнейшим напрягом.

В уютном классе мы расселись по постам и сменам, по три человека за парту, как и следовало суточной смене. Со мной на четвертом посту теперь числились улыбчивый простофиля Курюта и застенчивый коротышка Ромашев. Перед нами лежали караульные уставы и иные армейские практические методички. Вдоль парт тянулись макеты, изображающие все пять постов, а на стенах висели плакаты, сфотографированные ещё в начале нулевых со сценами солдат на постах, какие-то облезлые овчарки, полосатые шлагбаумы и полосы препятствий.

Вера тучно погрузился на стул руководителя и, посмотрев на нас своим кривым лицом, сказал:

– Ну что, ребятушки, как обычно, вы все прекрасно знаете мою систему “блиц опроса” - сержанты жмут за своих подчинённых. Первый период я пока трогать не буду, но вы особо не расслабляйтесь там, через неделю-другую будем и вас опрашивать.

Потап захихикал, Тавстуй и Кесарчук недовольно поёжились на своих местах.

Труднее всего в этом случае было второму разводящему, на “ближняке” было три поста и, следовательно, девять человек, Кесарь имел в подчинении шестерых, однако “дальняк” был практически полностью укомплектован “фазанами”.

– Поехали! Дубков?

– Я!
– вскочил женоподобный “фазан”.

– Сидя отвечаем. Высота караульно стакана?

– Не менее двух метров.

– Везет тебе, Тавстуй, - ехидно ухмыльнулся Вера.

– Ракута? Какая длина цепи у караульной собаки?

– Не менее 2,5 метров, - бойко ответил лопоухий ефрейтор.

В итоге все “фазаны” из “ближняка” ни разу не ошиблись. Третий пост состоял из первого периода, в новый караул заступали Мука с Ратьковым, которых сразу же назначили на второй, а Нехайчика посадили за ТСО.

Кесарю не повезло. Нас с Лесовичем Вера не трогал, опросил Курюту, Ромашку и Аню с Ветрашем. Из них правильно ответил только Ромашка.

– Ну что, Серёжа, по сотке за каждого, давай, приступай.

И пока Вера напоминал нам о правилах несения службы, Кесарь жал на костях в проходе между партами. Я видел его долговязую фигуру, с прогнутым вниз животом и дрожащими руками и мысленно злорадствовал.

В карауле я понял, почему “фазаны” так не любили заступать с Верой, говоря по армейски, он был уставником и крестил всех и всюду, придерживаясь устава, больше всего напрягая ПНК Потапа и разводящих. Нам это было только на руку. Мы вовремя ели, “фазаны” убирали караулку вместе с нами и нас даже пару раз завели в отдыхающую.

– Увижу, что рубитесь, до моего дембяля спать в карауле не будите, - угрожал нам в “уазике” Кесарь, но с большего был молчалив и спокоен.

На посту я предавался своим мыслям о гражданке, повторял статьи и смотрел на город, проезжающие машины и людей, беззаботно прогуливающихся вдоль чугунных ворот министерства.

Ночью, в три часа, перед заступлением на пост, Вера устроил нам подъём по тревоге.

– Караул в ружьё!
– скомандовал Потап из бодряка и мы бросились хватать автоматы. Построились в коридоре.

Вера сказал:

– Так, ну а теперь пройдемся по вводным, пожар меня не интересует, давайте нападение на штаб. Потап, тэсэошник и Дубков остаются на месте, укрепляя позиции внутри, остальные за мной.

Потап открыл дверь черного выхода из караулки, и мы ринулись за своим кэпом в подвалы министерства. Деревянный пол дрожал под нашими берцами, а мы бежали как олухи с автоматами по пустому корпусу здания. Поднялись по лестнице на первый этаж. Я увидел просторные корридоры с красными коврами, белыми шторами и увесистыми люстрами, как в буржуазных домах Европы.

– Разгруппировались! Быстро! Тавстуй, укрепляй “ближняк” на выходах и входах. Серёжа, ставь своих на окна.

Я встал у одного из больших окон, уставив дуло во внутренний дворик корпуса. На улице был мрак, ни черта не видно. Эта игра мне по началу даже понравилась. Я стал осматриваться по сторонам. Выход на лестницу из подвального помещения, потом сразу на лево выход по-длинному коридору в огромный квадратный зал, а на арке рядом значилась вывеска "Буфет". Это было настоящим сокровищем и, пожалуй, самой ценной находкой этой идиотской вылазки.