Сегодня утром уборщица не пришла. Поэтому неспешные стрелки только ползли к VI. А на часах товарища Патрушева, начальника отдела по вопросам гражданской обороны и ЧС города Феодосии четко значилось 18-24. Председательствовать на собрании конечно должен был мэр, но личная секретарша товарища Птицына звонила десять минут назад - Семен Семенович слег с сильнейшей мигренью. В такое время... Патрушев хорошо знал старого товарища по комсомольской ячейке - мигрень, янтарно-прозрачную и оглушительно пахнущую, мэр прятал в запертом ящике стола, и в очередной раз переусердствовал. Ничего, не впервой, утром встанет как стеклышко.

В марте четырнадцатого администрация тоже делала вид, что в Багдаде все спокойно. А за порядком следил штаб ополченцев. Патрулировали улицы, оцепили военную базу, преступности ноль, ни единого выстрела. И сохранили город. Эпидемия страшная штука, но не страшней войны. Прорвемся, товарищи!

Патрушев вытер платком потную шею, расстегнул пуговку на рубашке - в кабинете жарковато. Качнулась дверь. Военком - минута в минуту. Рукопожатие бодрое, но лицо бледное, видно, устал мужик и не спал давно.

– Как обстановка, товарищ полковник?

– Докладываю - кранты, - военком выразился коротко, но по сути.
– Семь попыток прорыва из оцепления, трое гражданских ранены, один убит. По личному составу - восемнадцать человек в карантине, девять в госпитале. Шестеро дезертиров.

– Думаете, сумели выбраться за кордоны?

Военком покачал седеющей головой:

– Не могу знать. Кто ушел ночью, кто сидит по дачам или попрятался по заброшкам. Пусть сидят, крысы - не до них пока.

Хмурый Патрушев утвердительно хмыкнул - дела обстояли ещё хуже, чем представлялось полковнику.

Начальник СЭС с чадами и домочадцами заперся в коттедже на Володарского, выпустил во двор собак и отказался выходить наружу. Начальника горздрава хватил инфаркт. Главврач горбольницы тоже не объявился, прислал зама - тощего, сутулого врача, не снимающего защитной маски. Патрушеву он не понравился с первого взгляда.

– Не работают, - буркнул врач вместо "здравствуйте".
– Вы в курсе, что антибиотики первого ряда не работают? Нет, не слышали? Поздравляю. В городе действует биологическое оружие, неизвестный штамм чумы, а в городской администрации знать ничего не знают. Мэр наверняка уже сбежал?

– Семен Семенович нездоров, - отрезал Патрушев.
– А вас прошу выбирать выражения. Доложите, что происходит в больнице.

– Эпидемия, знаете ли, происходит, товарищ начальник. Чума, септическая форма, каждый второй при смерти, в реанимации мест нет, не хватает крови, плазмы, лекарств, санитаров, постельного белья, коек. Что прикажете делать?

– Подавать докладную, представить список необходимого. Будем решать вопрос.

– Как решать?!
– визгливо выкрикнул врач.
– Закажете из Москвы ИВЛ и аппараты для плазмофореза? Обеспечите лекарствами триста больных? Хотя бы дезкамеры нам поставите, людей дадите?

– Людей дам, - твердо ответил Патрушев.
– Койки дам, одеяла, постельное, - правда товарищ военком? Видите - правда. По лекарствам - пишите список, обойдем аптеки и склады, пошлем запрос на штаб ЧС. Дезкамер портативных в городе нет, дам запрос за оцепление. С продуктами у вас как? Ясно.

Придерживая щекой трубку, Патрушев набрал номер.

– Кондрат Егорыч, заседание началось. Нет, ждать не можем. Чем вы нас порадуете? Хоть что-то хорошее. С горбольницей свяжитесь пожалуйста. Благодарю, так держать. ...Вот видите, товарищ доктор, с продуктами тоже все хорошо - у города двухнедельный запас. И это без супермаркетов и рыночных складов. С голоду не помрем!

Грохнула дверь. Красный и злой полковник Яремко, начальник горотдела полиции, ввалился, ни с кем не поздоровавшись. Стул под ним жалобно пискнул.

– Грабят, сволочи! "Золото Крыма" обнесли подчистую, винный вскрыли, по квартирам пошли. Больных на улицах обирают и не боятся ничерта.

– А полиция куда смотрит? Старух на рынке трясет или бомжей гоняет?
– рявкнул Патрушев.

– Взятки берет и девиц крышует, пока армия за ней дерьмо разгребает, - встрял военком.
– Совести потому что нет.

– У тебя совести нет, мужик, - огрызнулся Яремко.
– Кому солдатики дачу строили и цемент воровали? А кто сейчас улицы держит?! Одни старики в поле. Нас как учили - не за деньги служишь, не за звездочки на погонах. Каждый день поднимаешься, пистолет в кобуру - и идешь бороться со злом, жизни не жалея. Мы у шлюх никогда не брали, убийц, насильников никогда не отпускали, а эти... Молодые пришли бабло лопатой грести, жареный петух клюнул, половина состава на службу не явилась. Телефон с утра оборвал сегодня, казакам звонил, помощи просил, ополченцам нашим.