— На, возьми фонарь.

Безрезультатно шарим фонарями по взволнованной поверхности моря. Ничего не видно.

Тендер исчез и ничего нельзя поделать.

По правде говоря, перед закатом я видел местную лодку, она бросила якорь в миле от нас и просто стояла, люди ничем не занимались. Может это были они? Дождались темноты, чтобы втихаря подойти, забраться на борт и сбросить тендер на воду. Свист ветра, стук фалов по мачтам и прочие шумы заглушили всё.

Я в растерянности и напуган. Ночь тёмная и ветер свистит. Представляю себе шайку грабителей с криками поднимающихся на борт с претензией на свою часть благосостояния.

Что можно сделать, чтобы защититься.

— Забаррикадируемся внутри. — предлагает Лиззи.

— Да ладно. Не будем смешить людей. Одно дело украсть что-то тайком и совсем другое напасть. — говорю я, но сам не очень в этом уверен.

Ночь проходит полная кошмаров и подозрительных звуков на палубе. Поскрипывает фал, качается гик и что- то ещё, что так и остаётся неопознанным.

На рассвете море пустынно. Земля далеко и мы без тендера не можем уже сойти.

Принимаемся шить паруса, проклиная судьбу и воров живущих на этих берегах. Тем временем восходит солнце и море под его лучами светлеет, становится голубым, полным золотых отблесков. И постепенно уныние проходит, пока мы под его ласковым теплом, один с одной стороны паруса, другая с другой, пропускаем иглу через парусину, втыкая и вытаскивая её бесконечное количество раз. Хорошо, у нас нет больше тендера. Мы заперты на борту и эта шутка нам дорого обойдётся. Но море, небо и всё что нас окружает, стоят гораздо больше.

На закате мы готовы и выбираем якорь.

— На этот раз идём без остановок.

Идём очень осторожно. Взгляд прикован к барометру а уши к радио, которое постоянно включено. Два раза в день, в восемь утра и в шесть вечера слушаем что-то вроде метеосводки, которую передаёт английский радиолюбитель из Кении. Энтони — так его зовут, получает метеокарты с американского спутника, расшифровывает их и передаёт для таких как мы, тех кто в море: направление ветра, скорость, прогноз на последующие часы и, самое главное, циклоны. Если в зоне будет формироваться циклон, Энтони определит его, вызовет нас по радио, предупредит об опасности, даст координаты и данные его траектории.

С этого момента у нас будет двадцать четыре часа, чтобы укрыться где-нибудь и подготовиться.

В интервалах между сводками я наношу на карту наши координаты и готовлюсь к худшему, изучая морфологию берега: бухта Де Мокумба Да Прая, бухта Монтепуэз, бухта Перно Велозо, порт Антонио Енез. Пока берега проплывают на расстоянии видимости в сорока милях по правому борту, я изучаю особенности тех мест, что мы проходим. Бухты, дельты рек, цепи островов, невидимые за горизонтом, которые мы возможно никогда не увидим, но в случае необходимости должны быть в состоянии добраться до них в кратчайшее время, чтобы укрыться от шторма.

Идеальным укрытием в случае циклона могло бы быть русло реки. В небольших притоках часто можно швартоваться прямо к мангровым деревьям, заросли которых создают защиту, отражают ветер. Но нужно иметь достаточно времени, чтобы войти в реку прежде чем начнётся светопреставление. Беда если циклон застанет на полпути при подходе к берегу. В лоциях говорится о двадцатиметровых волнах, которые начинаются обрушиваться в пяти милях от берега, о ветрах, которые поднимают в воздух кокосовые орехи и швыряют их словно ядра, со скоростью двести километров в час. Инструкции говорят, что с палубы необходимо убрать всё что не прикручено болтами: навесы, верёвки, паруса, фалы, всё что способно подняться в воздух и может быть сорвано и превратиться на ветру в сумасшедший хлыст. В экстремальных случаях советуют закрыться внутри и надеяться на судьбу или оставить лодку и укрыться в какой-нибудь яме, как это делают обитатели островов, где циклоны частое явление.

И пока я думаю обо всём этом, лодка спокойно идёт солнечным днём. Море взволновано, но не очень, волны синие, небо голубое. В такой день не верится во все эти страхи. Трудно поверить, что это чистое небо может превратиться в ад.

С тех пор как остался позади мыс Дельгада течение стало попутным и мы ежедневно проходим приличное количество миль. И погода тоже наладилась. Море совершенно пустынно и после острова воров мы больше никого не встречали, ещё и потому, что во избежание встреч мы стараемся держаться на расстоянии от берега.

— Ну, Лиззи! Может хоть на этот раз нам повезёт.

Ещё шесть дней и мы окончательно выйдем из опасной зоны.

Всё это было четыре дня назад. Сейчас я под водой, медленно двигаюсь в коричневой жидкости. Глаза открыты, но ничего не вижу, даже собственные руки на расстоянии в несколько сантиметров, вцепившиеся в туго натянутую цепь, которая наклонно уходит на дно. Одной рукой держусь за цепь другая спускается вниз на ощупь, потом перехватываюсь и теперь другая рука идёт вниз, ощупывая кольца цепи один за одним. Стараюсь контролировать дыхание, не зажимать слишком редуктор зубами. Так в маске, с редуктором и баллонами я опускаюсь на дно реки, густая илистая вода цвета расплавленного шоколада течёт, закручиваясь вокруг меня водоворотами.

— Там ниже течение должно быть помедленнее. — думаю я продвигаясь вслепую и стараюсь заглушить страх. Неожиданно стукаюсь рукой обо что-то твёрдое и острое и чувствую ил под ногами. На ощупь пытаюсь понять, что это такое. Что-то металлическое, похоже большая балка из двутавра полузанесенная илом и якорная цепь попала под неё. Свободной рукой пытаюсь проследить цепь под балкой, но это очень опасно. Цепь ходит вверх вниз синхронно с колебаниями лодки на волнах и тянет балку. Та приподнимается когда цепь натягивается и опускается снова когда ослабевает. Можно лишиться пальцев. Мне становится страшно. Бросаю всё и выныриваю в сером утреннем свете.