Напряжённую тишину прорезал голос проводника.

– Не надо стрелять в кабана, - взмолился он, - кабан хороший! Сопля с кабаном не хочет ссориться!

И надо же: правоглазый свин чуть не вывернул клыкастую морду, чтобы разглядеть проводника, когда же разглядел - тут же повернулся задом и под прикрытием древовидной ромашки мирно ушёл. И такое бывает.

– А он бросился бы, - убеждённо проговорил застывший в шаге от Горана болгарин Панайотов, - если бы не Сопля...

В ответ нервно хихикнул пожилой профессор Костич из Белграда:

– Угу. Мутант мутанта не обидит.

А старый Ратко Милорадович - тот с какого-то перепугу стал рассуждать, кто же с кем договорился: Сопля с кабанищем, либо наоборот. Какая разница?

Так или иначе, пронесло. Теперь можно и заболтать свои страхи.

Пошли дальше.

Берёзовые стволы редели, пока не уступили место экзотам приболотного мира: кустистым лишайникам, влажнолистным лопухам, крученым лианам. Почва, устилаемая мхами, стала круто уходить вниз, и там, в низине, в дымке торфяных испарений - показалось болото.

– Это болото возникло на месте бомбардировок, - сказал кому-то из своих капитан Сергеев, - ещё в Первую ядерную.

Сопля повёл экспедицию вниз по скользкому крутому склону. Горан удержал равновесие, но пару раз чудом не шлёпнулся. Другим повезло меньше. Оба профессора из Белграда так и закувыркались, пана Щепаньски с трудом подстраховали пражские антропологи все вчетвером.

Когда спустились, Горан с угрызением осознал, что во время спуска даже не повернулся к брату - а тот ведь мог улететь из носилок. Хрусталёв и Гаевский оказались на высоте, не уронили ни носилки, не Зорана, и всё же!

Потом Горану припомнилось: он же не оборачивался к раненному брату ещё с момента ложной тревоги, причинённой последним кабаном. Так переволновался за собственную шкуру, что и думать забыл. Стыдобище!

Сопля торопил учёных отправляться в болотную часть пути. Они предложили устроить короткий привал перед отбытием - но проводник эту идею решительно отмёл. Даже не дал отдышаться после спуска, повёл к тропе, отмеченной двумя пирамидальными камнями. Собственно тропу скрывала мутная болотная вода. Проводник с ходу погрузился в неё по колено, идущий следом Вацлав Клавичек шлёпнулся, вздымая тучу брызг.

– А что, нельзя пройти по сухому?
– негодуя, спросил пан Щепаньски.

– Березань находится на острове посреди болота, - пояснил Сопля.

Держись, Зоран! Упрятали же твою операционную! Горан теперь брёл рядом с носилками и старался не думать, что случится, если Гаевский с Хрусталёвым вместе поскользнутся на середине болота, где грязи по пояс. Но ведь ясно: раненый уйдёт под воду. Рана от соприкосновения с болотной грязью мигом нагноится, к тому же Зоран под водой наверняка захлебнётся и больше не сможет дышать.

Вся болотная часть пути осталась в памяти Горана нескончаемо-однообразным процессом сопровождения носилок в ледяной мутной воде, доходящей до пояса. И никаких иных впечатлений.

Где-то видели пучок лаокооновых червей-мутантов и рядом гигантскую болотную змеючину - Горан в ту сторону даже не повернулся. Он старался быть с братом на малом болотном отрезке его жизненного пути, которому - возможно - суждено стать завершающим.

11. Ратко Милорадович, профессор этнолингвистики

Болото осталось позади, под ноги легла твёрдая почва, густо поросшая сизой мутант-травой, утыканная неприветливым прибрежным кустарником, а кое-где - усеянная широкими базальтовыми глыбами. Что за жуткие взрывы вынесли на поверхность этакие монолиты?

Кстати, далеко впереди, за каменным хаосом и берёзовым редколесьем замаячили вечерние огни селения. Березань? Видать, она.

Выйдя из ледяной воды, люди первым долгом поспешили переобуться и переодеться в сухое. Проводник больше никого не торопил: болото ведь преодолено. А всё-таки даже университетские профессора переодевались почти с армейской скоростью. И подходили к Сопле, всем видом выражая готовность к последнему рывку - до самой Березани.

– Теперь друзьям учёным нужен привал!
– громко крикнул Сопля, заодно привлекая внимание и военных, идущих следом.
– На этих больших камнях можно хорошо посидеть и отдохнуть.

Если спросить мнения у мудрого Ратко, то сказанное - несколько запоздало. Теперь, когда все без особой команды переоблачились и собрались в путь, "учёным нужен привал"? А самих учёных кто-то спросил?

Оказалось - даже начальник экспедиции не вполне в курсе вопроса.

– Зачем снова привал, когда здесь уже рукой подать?
– капризно воспротивился пан Щепаньски.
– Веди-ка дальше, друг!