– Так ведь - и у людей с мутантами!
– поддержал Грдличку Карел Мантл.
– Некоторые (более сильные) из людей сумеют приспособиться, другие уйдут.

– В смысле, насовсем?
– переспросил Братислав Хомак. Мог бы и не переспрашивать. О человечестве, которое должно потесниться, Карел при нём пространно рассуждал не далее, как вчера - в ходе паломничества к мамонтовым следам и выделениям.

– Кто не в силах адаптироваться - тот насовсем!
– твёрдо заявил Мантл.
– Но избранные люди, сильные духом, среди мутантов выживут.

Что за глупость? Какова же она - связь между силой духа и способностью приспособления? Если тут и есть какая-то зависимость, то скорее всего обратная!

Захотелось хлёстко ответить, но - пришлось отложить до привала. Не кричать же! Чехи шли здорово впереди, чтобы встрять в их беседу, Веселину понадобилось бы обогнать на узкой тропинке нескольких человек с объёмистыми рюкзаками, а среди них, между прочим - и пана Щепаньски.

Только и осталось, что сердито буркнуть себе же под нос:

– Какой бред!

– Вижу, и вас эта проповедь задела!
– с понимающей улыбкой обернулся к Панайотову серб Славомир Костич, поправляя лямку рюкзака.

– Вы правы, - Веселин обрадовался случаю выговориться, - задела - не то слово! Очень сомневаюсь, что к миру мутантов приспособятся сильные духом. Скорее наоборот. Сила духа - она ведь в том и состоит, чтобы продвигать свой собственный дух, а не приспосабливаться к чужому.

– Удачно сказано, - покивал Костич, - однако, Мантл говорил не только о силе, но и об избранничестве. Это, как я понимаю - дополнительный "фильтр" для сильных. Если, скажем, отобрать из сильных духом только тех, кто приспособится...

– Это будет искусственный отбор!
– заметил Веселин.
– Своего рода выведение пород домашних животных!
– тут он невольно улыбнулся собственному сравнению.
– И где же у домашних животных сила духа?

– Домашние животные порой весьма сильны духом, - полувозразил Костич, - только дух-то у них - человеческий. Вот им они и сильны.

Веселину тут же вспомнилась философская сказка Киплинга - о кошке, что гуляет сама по себе. Там шла речь о свободных видах животных, переходивших на службу к человеку в миг соблазнения щедрыми благами его культуры. Собака, корова, конь - все они безоговорочно приняли прививку человеческого духа. И только кошка пришла к человеку на своих условиях. Кто-то силён заёмным духом, а кто-то - собственным.

– Послушайте, - сказал он Костичу, - к чему мы с вами пришли: люди, прошедшие искусственный отбор по признаку "сила духа", будут допущены в мутантское сообщество на почётных правах домашних животных.

Славомир Костич хохотнул:

– Утешает одно: к этой глупости пришли не мы с вами. Мы всего лишь реконструировали путаное мировоззрение коллеги Мантла. Привели его в состояние полной и окончательной ясности.

– Окончательной?
– включился в разговор и Ратко Милорадович.
– Нет, коллега, вы себе льстите. Ваша реконструкция едва зацепила важную тему "избранничества", не учла её исторического контекста. А ведь именно на этой идее базируется духовность большинства протестантских сект...
– не чуждый тактичности профессор остановился заблаговременно, чтобы прямо не указать на очевидное: особая манера держаться у Карела Мантла и ещё троих чешских антропологов (рассуждения напоказ, страстная убеждённость речений) указывает на их принадлежность к единой секте.

– И то верно!
– увлёкшись, Костич, казалось, даже не заметил, как его хлестнула по лицу колючая ветка мутант-дерева.
– Мы с коллегой Веселином рассуждали об искусственном отборе, но упустили важный вопрос: кто будет отбирать? Боюсь, ни Мантл, ни его единомышленники прямо не ответят.

– Такой вопрос выведет на сакральный уровень их верований, - согласился Милорадович, - Всерьёз обсуждать его с профанами адепты поостерегутся. Отделаются общими фразами.

– Сошлются на "мировой закон", - припомнил Веселин.

– Вот-вот!
– Костич утёр платком капельки крови, что выступили на щеке после удара низко расположенной хвойной веткой.
– Одно несомненно: на собственное избранничество коллега Мантл надеется, иначе всё бессмысленно. И верует в избранный народ - то есть, в мутантов. А вы что скажете, коллега Чечич?

Горислав Чечич из Македонии действительно приотстал, но не для того, чтобы присоединиться к разговору. Он молвил со строгостью:

– Коллеги, убедительно прошу вас не обсуждать верования других участников экспедиции, - тут он сильно понизил голос, - а то пан Щепаньски - я заметил - к вашей дискуссии давно прислушивается и вот-вот вспылит. Оно вам надо?

– Благодарим за предупреждение, - полушутливо поклонился старик Милорадович, - и на сегодня дискуссию закрываем. Кстати, Славомир, вашу щеку стоит продезинфицировать.

– А, пустяки!
– отмахнулся тот.

Дальше шли молча, и Веселин раздумывал об идее избранничества людей для жизни в мире торжествующих мутантов - идее, бредовой по сути, но милой сердцу Карела Мантла.

Что же получается? Есть некая, скажем, инстанция, которая избирает людей к подобной - уже не вполне человеческой - жизни. По каким признакам идёт отбор? Мантл упоминал о высокой способности к адаптации. А ещё - о "силе духа". Только дух имеется в виду заёмный, не человеческий. И ради подобного "избранничества" - какая муха ужалила?
– человек готов отказаться от человеческого в себе.