Солнце вставало все выше, и, наконец, поднялось так высоко, что смотреть на него стало невозможным. Он поклонился, упав ниц, потом встал, подняв свой белый шерстяной плащ, оставленный поодаль на камнях, стряхнул с него оставшиеся капли предрассветной влаги, и, перебросив плащ через плечо, еще раз устремил взор на горы, врезавшиеся в небо везде, насколько хватало глаз.

Темная точка, приближаясь, пересекала светлеющую с каждым мгновением бездну небес.

"Орел", - подумал молившийся.- "Птица Великого Уснувшего".

Его лицо осветилось улыбкой - увидеть после молитвы Великому Уснувшему его птицу - добрый знак для любого белогорца.

Орел уже пересек солнечный диск и, кружась, опускался в долину. Человек, подойдя к краю скалы, провожал его взором.

Туман растаял. Внизу, меж скал, вилась тропка. По ней шел немолодой путник с непокрытой головой, в поношенном плаще. Орел издал торжествующий клекот, путник поднял голову к небу, и, обернув руку плащом, протянул ее в сторону орла и солнца, что-то весело прокричав. Птица, отвечая путнику на своем гортанном языке, устремилась к нему.

Мгновением позже, чем орел, рядом с путником оказался человек со скалы.

– Привет тебе, странник Шу-эна Всесветлого!
– поклонился он гладящему перья орла незнакомцу. Тот обернулся и радостно воскликнул:

– Аирэи!

– Учитель Иэ!

Человек, названный Аирэи, заключил странника в свои крепкие объятия.

– Ты еще мальчишкой был рослым, а теперь запросто осилишь двоих белогорцев!
– сказал Иэ, хлопая его по спине.
– Как я рад тебя видеть!

Орел издал довольный звук, отдаленно похожий на квохтанье.

– Видишь, и он тебе рад.

– Откуда у тебя священный орел, ло-Иэ?
– Аирэи прибавил к его имени почтительное "ло".
– Ты стал жрецом Шу-эна Всесветлого?

– Нет, Аирэи - я никогда им не стану... Я - просто странник, который не задерживается ни под одним кровом более трех дней. А это не орел, это еще только орленок. Я нашел его в горах около года назад - наверное, попробовал летать, а еще не оперился как следует...- Иэ погладил блестящую бело-черную спину птицы.
– Вырастил вот его. Он совсем ручной, даже ест хлеб - смотри! Его зовут Оалэ-оргэай.

– Милость Всесветлого?
– переспросил Миоци.
– Хорошее, достойное имя.

Иэ отломил кусок дорожной лепешки из грубой муки, какие пекут в Белых горах, и орел жадно склевал его.

– Ну, лети же! Тебе пора... Тебе жить - в горах, а не в долинах!

Он взмахнул рукой, орел задел крыльями Аирэи по лицу, и скоро над ними раздался победный клекот. Орел покружил над учителем и учеником, поднялся ввысь и исчез из глаз Иэ и Аирэи.

– Ло-Иэ, ты знаешь - я принял высшее посвящение Шу-эну Всесветлому, - заметно волнуясь, сказал Аирэи.
– Я стал ли-шо-шутииком.

– Это было твоя заветная мечта еще с отроческих лет, - кивнул Иэ, кладя свою руку ему на плечо. Как твое новое имя?

– Миоци. Ли-шо-Миоци.

– "Смотрящий со скалы"? Тебя ведь назвали родители "Аирэи" в память о великом водопаде, над которым стоит радуга?

– Да - я сменил воду на камень. А теперь я иду в Тэ-ан. Меня пригласил сам ли-шо-Оэо. Там один из последних храмов Шу-эна Всесветлого, где пока держатся раздельного поклонения. Во всей Аэоле Шу-эну теперь ставят уже алтари рядом с главным алтарем Уурта... если ставят. Фроуэрцы хотят, чтобы народ Аэолы забыл своих богов и свое славное прошлое... А куда держишь путь ты, ло-Иэ?
– спросил Аирэи, и тень неясной надежды появилась в его зеленых глазах.

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?
– помолчав, спросил его Иэ.

– Я не смею на это надеяться.

– Я иду с тобой, - ответил Иэ, и в ответе его была радость, смешанная с печалью.

– Спасибо, учитель Иэ!

Миоци поцеловал его руку. Иэ коснулся его головы, благословляя.

– Теперь ты - ли-шо-шутиик, и полностью свободен. Ты заберешь Ийу к себе?

– Ийу? Так ты не знаешь?

– Не знаю чего?

– Община дев Шу-эна близ Ли-Тиоэй разорена.

– А Ийа-малышка?
– в волнении воскликнул старик.

– О ней мне ничего не известно. Но я найду ее, во что бы то ни стало.

– Сколько ей лет?
– вдруг спросил старик встревожено.

– Семнадцатый.

– Тебе будет очень сложно ее найти, - покачал головой Иэ.
– Когда девушкам в этих общинах исполняется шестнадцать лет, им меняют имя.

– Я знаю про это, - кивнул Аирэи Миоци.

– Ты знаешь ее новое имя?
– просиял старик.

– Нет, увы, учитель Иэ. Но у нее есть серьги нашего рода. По ним я всегда смогу узнать ее, даже если она не узнает меня.