– Командир, ты сумасшедший, но в прошлые разы твое сумасшествие работало. Я за.
– сказала бортмеханик.

– Ленка, я всегда в тебя верил. Кто ещё?

– Командира, моя любить когда красиво. Моя за.

– Я против, но как большинство решит.
– мрачно сказал штурман.

– Времени мало на перекличку, давайте кнопками на счёт один. Три, два, один... Трое за, четверо воздержались... Пятеро воздержались? Ты же против был?

– Я сказал как большинство, значит воздержался.

– На будущее, выражайся яснее. Расчёт входа в атмосферу давай.

– У меня точная модель только выше двадцати каме, я посчитал ниже по барометрической. Вроде, попадаем в твой Байкал, но терминальная скорость у...
– штурман запнулся, произнося непривычное слово.
– - У земли получается около ста двадцати метров в секунду. Я не спец по посадкам на воду, но, по-моему, это многовато. Выпуск жилого отсека на уровне моря может сбросить от девяноста до ста метров в секунду, прежде чем он оторвется. Это уже выглядит не так ужасно. Но это только при штатном выпуске, а сценарии нештатного выпуска я сам-то представить себе не могу, не то, что компьютеру объяснить. И еще, я ниже мезосферы не летал, но думаю, мачты надо отстреливать сразу. Перегрузки до восьми же. Импульс можно начинать до завершения ориентации.

– Экипаж, пристегнуться по местам к нештатной тяге! Закрыть гермошлемы! Черные паруса, реактор на номинал! Я веду, решения за штурмантом! Маневр по расчёту. Ну, поехали!
– командир вывел РУДы вперед, и в кабине послышался равномерный гул трансформаторов, питающих циклотроны.
– Кстати, а почему мачты сразу?

– Если они отвалятся сами, то неравномерно. А закрутку могут дать жёсткую, там плечо какое...

– Аргумент. Но, я думаю, бизань оставить в качестве стабилизатора.

– Хреновый из неё стабилизатор.

– Любой сгодится.

– Как знаешь.

– Командир, а может нам раскрутить корпус? Стабилизация гораздо лучше будет, чем смогут гиродины.
– сказала бортмеханик.

– У нас масса несимметрично.
– объяснил штурман.
– А несимметричный волчок обычно неустойчив. Эффект Магнуса, опять же.

– Может Мпуди чего сочинит?
– не успокаивалась бортмеханик.

– Моя... На церерская корабля моя сочинить. А это вестальская корабля, у моя готовый прошивка нету. Свою писать время нету.
– послышался дребезжащий голос сисадмина.

На обзорных камерах был виден черный диск Земли, подсвеченный по кругу атмосферной рефракцией. Картинка была неинформативная, поэтому командир наложил на нее карту - параллели, меридианы, контуры континентов. Корабль шел над равнинами Патагонии.

Корвет приближался к Земле со скоростью намного выше второй космической, поэтому диск планеты рос в размерах прямо на глазах, и континенты тоже двигались довольно быстро. Вскоре они уже пересекли побережье и теперь летели уже над Атлантикой. Солнце выскочило из-за края диска, но времени перетягивать паруса не было. Они шли в галфинд, оптимальная ориентация для черных парусов.

– Высота восемьсот. Убрать паруса, реактор на холостой. Фок и грот, приготовиться к отстрелу, бизань сложить. И готовься выравнивать давление, пока мы тут...

– Командир, проблема.
– голос бортмеханика звучал так же спокойно, как и при сообщении о пробитом баке.
– У нас все внешние воздуховоды... там концевые датчики. Я не могу открыть ни один внешний клапан, если датчик не обжат.

– Даже если снаружи есть давление?

– Особенно если снаружи есть давление. Это же космический корабль. Если есть давление, а датчик обжатия разъема свободен, значит, датчик давления неисправен. Даже с пожарным сбросом из-за этого могут быть проблемы, хотя им бы пользоваться я вообще не рискнула.

– Мпуди?

– Что Мпуди, там аналоговая защита, геркон и электрическое реле. Надо половину стыковочного узла изнутри разобрать, чтобы реле перекоммутировать.

– Лен, услышал. Светлая сторона в этом есть, что мы будем легче, и плавучесть у нас будет выше. Хотя бы кислородом наддуй, что ли?

– Больше полбара не выйдет. Если мы хотим выпускать жилой, нам нужен газ высокого давления. А это только кислород.

– Услышал. Отставить наддув.

Про темную сторону командир предпочел не говорить. Атмосфера в корабле и в системах воздухообмена скафандров состояла из чистого кислорода, и ее давление составляло 20% земного атмосферного.

Азот на астероидах Главного Пояса - редкость и великая ценность. Некоторая доля азота содержится в углеродной фракции, но основную массу приходится привозить из-за орбиты Юпитера, из аммиачного пояса, где слабое солнечное излучение не испаряет аммиачный лед. И все доступные запасы азота уходят на подкормку биореакторов и гидропонных оранжерей. Использовать этот драгоценный газ для наддува обитаемых отсеков, терять его при стыковках и утечках - недопустимое расточительство.

Кроме того, снижение давления на четыре пятых позволяет облегчить конструкцию гермообъемов кораблей и станций.