– Попадание, левый борт, второй бак! Разбаланс двадцать градусов и растет! Выключайте тягу!

– Отставить выключать!
– прервал командир штурмана.
– Что ракеты?

– Одна перехвачена, одна попала, две либо в оффсайде, либо турель зацепила, я не понял.
– доложил хвостовой стрелок.
– У обоих факелы на удаление, одна выглядит неуправляемой.

– Смотреть по отсекам! Ленка, что?

– Бронекапсула цела, потроха зеленые. Второй танк в клочья.
– спокойно сказала бортмеханик.
– Вон как расковыряло.
– она вывела на боковой экран изображение цистерны с рабочим телом, разорванной при взрывной разгерметизации.
– Половины воды нет, и перекачкой не компенсируешь. Я бы все-таки убрала тягу.

– Убираю тягу, попробую ориентироваться. По отсекам, доложить состояние.

– Трюма герметичная, груза зеленая.

– Батареи левого борта, отсек герметичен, погреб зелёный, радары зеленые, катапульты тестируются. Батареи правого борта, отсек герметичен, все зеленое.

– Турель, все зеленое.

– Кабина и жилой отсек герметичны. Кроме второго танка и разбаланса, повреждений не обнаружено. Ориентация через триста секунд.

– Штурман, курс?

– Командир, проблема. Если я правильно понимаю, что с балансом, мы не можем дать форсаж, закрутит. Если разбаланс двадцать, то надо левым форсаж, а правым не более сорока.

– Разбаланс двадцать три и растёт. Иней вылетает.

– Тем более. Перицентр под поверхностью, с лимитом сорок на правом мы не поднимем выше сорока.

– Сорок каме, то есть проходим?

– Пройти пройдем, но это будет уже не тот оверсан. А нас там, наверное, ждут.

– Ракеты были кислородные.
– подтвердил дальномерщик.
– Тот, кто их вешал, не мог уйти далеко.

– Сбросить баки?

– Я уже прикинул. Поможет, но уйдем по гиперболе прямо к звездам.

– Штурман, услышал. Моё предложение не проходить.

– В смысле? Это же всего лишь приз?

– Слишком ценный для Весты приз. Моё предложение садиться.

– Командир, не шути так. Я в качестве парашюта только лифчик могу предложить.

– У нас есть жилой отсек. У него площадь точно больше, чем у твоего лифчика.

– Его ж оторвет...

– Оторвет, но скорость сбросим. Я прикидывал это как план В, если прижмут. У бронекапсулы аэродинамическое качество три на гиперзвуке. Баки и мачты отстрелим или они сами отвалятся. На дозвуковых скоростях должно быть шесть или восемь, лучше чем у "Шаттла". "Шаттл" садился.

– На пятикилометровую бетонную полосу. А у нас даже колесиков нету!

– На Земле есть такая штука, называется океан.

– Командир, это безумие. У нас на борту никто не садился на планету, включая вас. И это же не самолёт, у него ни одного руля нету. А вы хотите садиться на воду! А чем рулить? Гиродинами?

– Ими, родными. Ещё RCS. Я все-таки вот что думаю. Вы же видели груз. Вы правда думаете, вестальцы сохранят живыми до конца войны тех, кто его видел? Вариантов-то у нас реально немного. Штурман прав. Если мы пройдём, у нас не хватит дельта-вэ дойти до Цереры быстро. А на низкоэнергетическом трансфере мы добыча.

– Командир, с твоей идеей проблема! На текущем курсе мы садимся не в океан. Там есть такая большая штука, называется Евразия.

– Но там же есть какие-то водоемы?

– Ну, если чуть подрулить, можно попасть в водоем. У нас по курсу Хубсугул и Байкал.

– Давай попробуем подрулить до Байкала. Он все-таки побольше.

– И что мы будем делать с грузом на Земле? Кто-нибудь вообще в курсе, что там творится? Особенно в окрестностях Байкала? Может там кадры ещё веселее вестальцев?

– Есть у меня одна идея, но делиться не буду. Мало ли, может, правда, начнётся с того, что нас повяжут. Главная фишка, что вряд ли кто-то на Земле знает, что такое груз и почему он важен.

Боевые корабли астероидного пояса рассчитаны на аэробрейкинг, краткосрочный вход в верхние слои атмосфер планет. Из одного края Пояса в другой часто бывает удобнее лететь оверсаном, с близким проходом вблизи Солнца. А бывает удобно облететь по гиперболе одну из внутренних планет.

А иногда расчеты показывают, что корабль может получить дополнительную скорость не только за счет гравитационного маневра, но и за счет входа в атмосферу. Конечно, сам по себе проход через атмосферу - это торможение, но это торможение относительно планеты. А ведь планета сама летит вокруг Солнца с огромной скоростью. У Земли эта скорость составляет 29,8 км/с, у Венеры - 35 км/c. Зацепив корабль своей воздушной оболочкой, планета может передать ему часть своей огромной кинетической энергии или изменить его направление движения почти на любой требуемый угол.

Пассажирский лайнер или баржу с грузом по такой траектории не пошлешь. Но боевые корабли должны быстро пересекать Солнечную Систему из конца в конец и появляться в местах, где их не ждут - или быстро исчезать из мест, где их видели в последний раз.

Навигационные компьютеры фрегатов, корветов и крейсеров содержат точные модели верхних слоев атмосфер внутренних планет и программы для стабилизации полета в непривычной для корабля среде, а броня способна какое-то время противостоять потоку воздуха. Но для полета в плотных слоях атмосферы и, тем более, для посадки даже военные корабли совершенно не приспособлены.