Шрифт:
Мальчик молча смотрит на Капитана.
– Молчишь, да? Ну ладно. Хикс всех незнакомых китайцев называл Чанами. Ты попадаешь под определение «незнакомый китаец», значит и ты Чан. Я очень рекомендую тебе, Чан, воспользоваться тем шансом, который тебе подарил Хикс. Шансом быть живым. Мы перейдем этот мост, затем я взорву его и дальше наши дороги расходятся. Придется тебе доказать, что Хикс не зря подарил тебе жизнь, потому что дальше ты сам по себе. Но запомни - в этом сумасшедшем мире тебе придется быть еще более сумасшедшим, если ты хочешь выжить. Тебя будут окружать опасные твари, и ты должен быть еще опаснее, чем они. Вот тебе, для старта, - капитан кинул мальчику кобуру с обрезом.
– если не сможешь выжить, имея этот крутой обрез, то тебе нечего делать в этом мире. Хикс любил этот обрез. Всегда с собой таскал. Береги его.
Человек идет по дороге. Мальчик идет за ним, отставая на несколько десятков метров.
– Я сказал тебе, отвали!
– злобно кричит человек, останавливаясь и оборачиваясь к мальчику.
– Не смей идти за мной! Пошел вон!
Человек продолжил путь. Мальчик снова идет следом. Спустя минуту человек резко разворачивается.
– Твою мать, я тебя предупреждал...
Он быстро доходит до мальчика и бьет ногой в голову.
Двадцать первая глава (заключительная)
Я открыл глаза. Мягко. Тепло. Светло. Сука, как же хорошо спать в кровати. Сажусь на кровати. Капитана нет. Странно, я ожидал, что он снова будет сидеть напротив меня и пялиться. Именно на этот случай я припрятал под подушкой пистолет. Хуй с ним. Я посидел какое-то время, морща свое узкоглазое ебало, пытаясь окончательно проснуться. Закончив, я встал и нехотя вышел из дома.
На улице было пиздец как холодно. Хотя, наверное, так мне показалось, после долгого охуенного сна в охуенно теплом доме. А нет, не показалось - вон даже вода в луже замерзать начала. Пиздец, вот и зима.
Капитана я нашел у могилы Хикса. Сидит курит, смотрит куда-то вдаль. Ладно, пусть сидит, пойду чаю попью. Я развел костер прямо перед домом, в котором мы ночевали, заварил чайку, достал пару банок с консервированным супом и бросил в огонь. Затем завернулся в вонючее одеяло и сел у костра. Заебись.
Идея бросать банки с супом в костер мне понравилась. Поначалу. Потом одна из них громко лопнула. Я, с перепугу, упал на землю и вылил на себя горячий чай.
– Бляяяя!
– закричал я от боли и досады.
Я бросился вытаскивать из костра вторую банку, пока и она не взорвалась. В этот момент прибежал капитан с пистолетом в руке.
– Что случилось?
– настороженно спросил он.
– Да нихуя. Чай будешь?
– спросил я.
– Нет, я уже поел, пока ты спал.
– Вот сука, у вас и на корабле было принято жрать в крысу?
– На себя посмотри.
– А хули ты на меня тыкаешь? Я вон и тебе суп грел. Правда банка взорвалась.
– Да?
– искренне удивился капитан.
– Ну...эээ. Спасибо. Неожидал...
– А хули не ожидал-то? Типа ты меня за крысу держал всегда?
– Да нет, но...
– Пошел на хуй, короче. Ты меня сейчас оскорбил вот этой хуйней всей.
Я достал из костра целую банку, покидал ее из руки в руку, в надежде что это поможет ее остудить, а потом, поняв, что не поможет, завернул в край одеяла и сорвал крышку.
Кстати, на самом деле, обе банки я грел для себя, ясен хуй.
Вскоре мы уже снова были в метро. Шли по темному тоннелю. Точнее, теперь он был скорее светлым, потому что налобные фонари оказались пиздец какими мощными. Вообще, теперь я чувствовал себя бессмертным. Защитное поле, активирующиеся при быстром приближении объекта, броне-комбинезон, волновые гранаты, энерго-винтовка с батареей повышенной емкости, автоматический пистолет «Армагедон-2150» с обоймой на 60 ультра-компактных разрывных патронов. Короче, я чувствовал себя всесильным Богом, настолько могущественным, что я даже предложил Капитану вернуться и разъебать гиганское чудище. Правда он послал меня на хуй с этой идеей, так что я от нее отказался. В общем, шел я в приподнятом настроении - наконец-то я вступаю в игру с хорошими картами на руках.
– Так какой у нас план?
– спросил я Капитана.
– Идем до Тургеневской, сносим баррикаду, и без остановок, одним броском, доходим до Пушкинской. Оттуда уходим за белые стены.
– Понятно. Только сносить буду я.
– Договорились.
Баррикадой на Тургеневской оказался просто заваренный гермозатвор. Одна волновая граната проделала в нем удобный для прохода проем. Вскоре мы уже были на Жуковской. Тоннель, по которому мы шли оказался заваленным кирпичами. Я бросил еще одну гранату, чтобы освободить дорогу. Получилось также удачно, как и в предыдущий раз.
– Может ты будешь поэкономнее гранаты разбрасывать?
– поинтересовался Капитан, отходя следом за мной в глубь тоннеля, чтобы не стать жертвой взрыва.
– Че бля? А какие еще варианты? Ты хотел вручную этот завал разгрести?
– Тут работы было минут на двадцать, максимум.
– Не для работы меня мама родила. Если хочешь поработать - дам тебе свои сапоги начистить, когда за Белые Стены попадем.
Мы прошли сквозь непроглядное облако кирпичной пыли. Платформа была отгорожена от путей металлической стеной. Я забежал по металлической лестнице к единственной двери в стене и подергал ручку. Заперто. Блядство. Я снял с пояса гранату.