— Маршрута? Вы имеете ввиду отот шпацир по прериям, шо нам предстоит? — решил уточнить Изя значение незнакомого слова.

Марья прыснула и закашлялась, подавившись кашей, а аналитик потряс головой и продолжил.

— До Сиетла можно доехать двумя марш… дорогами, у каждой есть плюсы и…

— «И интегралы! Нат, попроще давай, а!?».

— В общем можно ехать через Айову, Небраску и Вайоминг в Монтану, а дальше через Скалистые горы и до Сиетла. Тут чаще стоят небольшие городки, по крайней мере, до Монтаны. Но дорога идет по предгорьям так, что с фуражом для лошадей и водой могут быть проблемы. Да и тащить фургоны вверх-вниз лошадям тяжелей. Второй мар… дорога по прериям, сначала до Миссури и вдоль нее. Через Южную и Северную Дакоту, рядом с границей Канады до все той же Монтаны. В этом вариа… случае, дорога практически идет по равнине, воды достаточно, травы тоже. Да и рыба в Миссури явно водится. Но на Великой равнине я обнаружил не очень много городков на карте и обозначение «Индейская территория». Чем это такое, надо выяснить.

Выяснять, однако, не пришлось.

— Ой, вей, шо там выяснять? Когда пятьдесят лет назад, правительственные войска попытались сделать тем краснокожим кадухис, так они сильно за то пожалели! — взялся объяснять Изя. — А в правительстве нашелся шлимазл, побэбал за вопрос и оставил теминдсменам кусок земли. И шо, стало мало места?

— И что нам грозит на этих территориях? — поинтересовался Ло. — Нам там кадухис не устроят? Может через Канаду рвануть? Тут через Скалистые горы ехать и там тоже, но там хоть плыть на корабле не надо и через Чилкутский перевал лезть.

— С одной стороны да, но Саскачеван и дальше это такая глухая тайга, и полное бездорожье. Верхами и на лодках мы бы прошли, а с фургонами нет. — разъяснил Джонатан.

— С одной стороны, мы дома сидим, с другой стороны, мы едем… — подытожила Марья, и обратилась к сидящим за столом. — Может, у кого какие предложения есть? Давайте высказывайтесь.

— Я не понимаю, что здесь происходит?! — Федор, буквально прорычал свой вопрос. — Кого интересует их мнение?! И вообще есть ли оно у них! Куда и как ехать, решает хозяин!

— Ведете ли, Федор Артемьевич, — непоколебимо вежливо начал Николос. — Люди, сидящие за этим столом, тоже имеют достаточный опыт, и могут подсказать неожиданные и интересные вещи, о которых мы забыли или не подумали.

— Да неужели?! — старик саркастически скривил губы и ткнул пальцем в сторону Марины. — И что умного подскажет вам эта убогая?!

Люсиль, ахнув, обняла сестренку, защищая, а лицо Федора залепила приличная порция каши. Кастрюля, в которой каша дожидалась раздачи обавки, прилетела следом — прямо в лоб. От неожиданности и «душевности» удара старик откинулся назад и перевернулся вместе со стулом. Через секунду мирный обед превратился в полный хаос. Федор пытался протереть глаза и активно матерился. Джонатан держал в объятьях молча вырывающуюся Марью и шептал «дыши, дыши». Марина звонко хохотала, считая, что это веселая шутка. Сашка с красным лицом и сжатыми кулаками смотрел на деда, а Стаси заткнула уши ладошками и зажмурила глаза, чтобы не слышать и не видеть ничего вокруг. Оле первым добрался до Федора и поток ругательств резко сменился возмущенным мычанием. Швед легко дотащил старика до его фургона, втолкнул вовнутрь и захлопнул дверь.

— Ну почему он стал таким?! — Сашку трясло. Он с непониманием и отчаянием посмотрел на сидящих за столом. — Почему он всех ненавидит?! Что вы ему плохого сделали?

— Давай разберемся, — Ло подошел к пареньку, присел рядом и обнял за плечи. — Дед у тебя никогда легким характером не отличался, ведь так?

— Всегда крут был, это внуки из него веревки вить могли, — вместо Алекса подтвердил Яков. Цыган редко высказывался, но всегда, по существу. — От остальных возражений не терпел. Если решил, так все!

— Таки даже от меня не терпел! — поддакнул Изя. — Хотя другом меня считал, шоб он скис.

— И ты его по-дружески сначала кашей «накормил», а потом вдогонку кастрюлей оприходовал? — ехидно поинтересовалась Зара.

— Кастрюлей это не я, кастрюлей это Марья, — открестился старый музыкант. — И если бы та кастрюля не была люминивой, то был бы Федору кадухис. Тяжелая у тебя, хозяйка, рука.

— Вот, — Ло кашлянул, привлекая к себе внимание, — Что у вас случилось, ты сам знаешь, и дед твой с горя запил.

— Он с горя! Да что бы у него ниш-гит с животом был каждую ночь! А о бедных детях он подумал?! — видно на душе у Изи накипело так, что он даже говорить стал без своих колоритных словечек. — Зара девочку по ночам полгода успокаивала, а он пьяный храпел!

— Ну сейчас же он не пьет, — Алекс растеряно моргал.

— Не пьет, но ему сейчас еще хуже, чем когда пил, это называется посталкогольный синдром — покачал головой доктор, но заметив общее недоумение, пояснил. — Орга… тело твоего деда привыкло получать алкоголь, а теперь его нет. А свой выра… делать тело разучилось.

— Как свой делать? — изумился лысый клоун. — У Федора что самогонный аппарат внутри?!

— У нас у каждого он есть внутри, — улыбнулся Ло. — Алкоголь нужен для переваривания пищи. Но наше тело ленивое, если дают просто так, то зачем самому трудиться. Вот поэтому твоему деду сейчас очень плохо. Все раздражает и злит.

— А что же делать? — подала голос Эни. — Мне дедушку жалко, хотя зря он Маринку обидел.

— Помочь можно, но вам с Сашкой надо с дедом поговорить серьезно и уговорить его пить лекарства.