Шрифт:
Я слышу тайный звукоряд.
Давид играет, Бог так рад.
Зачем Вас эти звуки не волнуют?
Один аккорд,
Другой аккорд,
Упал минор, взлетел мажор,
И царь поёт в восторге: Аллилуйя!
Аллилуйя, аллилуйя
И Ваша вера так сильна,
Купаясь в небесах она
Прекрасна, жаль, что ночь её ворует.
И вот под вами
Табурет,
А трон разбит, короны нет,
И только с губ слетает: Аллилуйя!
Аллилуйя, аллилуйя
Вы правы: я святых не знал
Имён, но всё же я взывал
К тому, чьё имя не помянешь всуе.
Любой глагол
Горит огнём,
Когда я слышу святость в нём,
Когда он хоть немного - Аллилуйя.
Аллилуйя, аллилуйя
И я не верил правде той,
Которой не достать рукой,
Боясь обмана, к истине ревнуя.
Но даже если
Это ложь,
Представ пред Богом Песен, всё ж
Смогу промолвить только: Аллилуйя!
Аллилуйя, аллилуйя!
Последние звуки музыки стихли, но Крис не мог пошевелиться. Он все еще находился под лучами голоса. Демон умел соблазнять, обнажать все тайны и желания, заставлять вожделеть, но Крис не мог и представить, чтобы песня могла действовать как сильнейший афродизиак. Демон не видел лица незнакомки и ее тело. Была ли она красива или уродлива? Он просто знал, что никогда никого не желал, как владелицу этого голоса. Крис покачал головой, пытаясь избавиться от наваждения.
– Невозможно, я же полукровка.
Демоны могли почувствовать свою вторую половину, но Крис был уверен, что кровь матери лишила его и этого дара.
– Только не сейчас.
Крис резко встал, подошел к зеркалу, рванул рубашку, пуговицы осыпались на пол. Мужчина смотрел на черную паутину татуировкой уродующую кожу. Сколько, задал себе вопрос демон и устало опустил плечи. Крис подошел к камину, он не собирался искать девушку, ведь все что он мог дать ей - это только один месяц. Молодой Крис бы не сомневался, но мужчина научился думать не только о себе.
Гл.2 "Каждую ночь полет мне снится..."
Я обожаю аромат кофе - черный, без сахара, с молоком, капучино, лоте, с пенкой. Триста шестьдесят пять дней в году я начинаю с того, что открываю банку с зернами кофе, засыпаю их в кофемолку, вручную перекручиваю, ставлю на плиту турку, купленную в Турции, добавляю немного сахара и воды. Я могу с точностью до секунды почувствовать, когда кофе начинает закипать, ведь его аромат неповторим.
Но сейчас - после шести чашек кофе и четырех часов, проведенных в свадебном салоне, я поспешно отказываюсь еще от одной чашечки и шоколадных конфет. Удивление работниц салона витало в воздухе, когда Валя привела меня в качестве советника. Я и сама была удивлена, не понимая, чем я могу помочь Вале.
Подруга плюхнулась рядом со мной на диван.
– Это невозможно, но во всех платьях я выгляжу по-дурацки.
Валя и Максим не переставали меня удивлять, моя подружка отказалась от роскошной и помпезной свадьбы. Уютный ресторан, восемьдесят гостей и брачная церемония прямо в зале - без выкупа и всех глупых конкурсов. Брачная ночь в гостинице, а уже утром самолет должен был увезти молодоженов в Китай.
– А теперь закрой глаза и представь, - ты идешь по дорожке усыпанной красными розами. Подол твоего белоснежного платья искрится и переливается, как стекло, покрытое льдом, треснутым в узоре, в котором можно увидеть причудливые облака. Ты идешь по цветочной дороге, твои шаги становятся все увереннее, потому что в конце пути тебя ждет Максим и уже не важно какое платье украшает твой стан, все становится неважно, потому что этого дня ты ждала всю свою жизнь.
Слышу смех Вали.
– Сирена,- шепчет она.
– Вам бы слоганы писать,- соглашается консультант, представившаяся Настей. Я знаю, что у нее светлые волосы и мягкая улыбка. Люди часто находятся не на своем месте. Не знаю, как это объяснить, но люди ходят на работу ради заработка, призвания, от безысходности. Я каким-то образом это понимаю. Так вот Настя была на своем месте. Терпеливая и спокойная, вежливая и реально заинтересованная чтобы покупательницы оставались довольны.
– Ой, как же я могла забыть. Есть у нас одно платье, его только на днях доставили, у него шов один чуть распоролся, и мы отдали его швеям на доработку. Лена, принеси его из подсобки.