Ленка замолчала.

Молчала и Алька, не зная, что сказать, чем ответить на это жуткое признание.

— Прости, — наконец проговорила она.

— Что уж! — горько усмехнулась Ленка, так и продолжая стоять у стола без движения, точно окаменев. — Глупо извиняться перед тем, кого ты погубил.

— У меня не было выхода, — едва слышно прошептала Алька, протянула и тут же убрала руку, не решившись дотронуться до Ленкиной ладони, лежащей на столе. — Мне хотелось помочь Валерке.

— Что, так любишь его? — неожиданно язвительно спросила Ленка.

— Не знаю, — растерялась Алька. — Люблю, наверное.

Она впервые вслух сказала слово, которое и про себя не решалась произнести, хотя давно поняла, что не только чувство вины и жалость руководят ее поступками в последнее время.

— Успеха тебе! — бросила Ленка и пошла из кухни, не взглянув на Альку.

«Глупо извиняться», — повторила про себя Алька. Еще бы не глупо. Она побрела по коридору ко входной двери, но, не дойдя, свернула в комнату.

Ленка, ссутулившись, сидела на диване и курила, уставившись перед собой пустыми, невидящими глазами.

— Уходи, — проговорила она бесцветным, словно у робота, голосом.

Алька остановилась в дверях, прислонилась лбом к косяку.

— Я должна бы тебя ненавидеть, — медленно и так же равнодушно, механически произнесла Ленка, — но… нет. Не могу. Возможно, слишком тебя любила. — Она пожала плечами и кинула недокуренную сигарету в пепельницу.

— А когда на меня должен был свалиться софит, — дрожащим голосом спросила Алька, — тогда… ты тоже меня любила?

Ленка дернулась, словно от сильной боли:

— Я не знала! Я этого не знала и не хотела! Это сделали за моей спиной.

— Почему тогда ты не осталась на месте? Почему побежала вслед за мной?

— Просто хотела помочь. Дать новую струну.

«Я предполагала это», — устало подумала Алька. Но полностью верить Ленке она уже не могла, чувствовала, как на фоне жалости к ней растет отчуждение.

— Но ведь скрипками занимались не только вы с Кретом, Саврасенков и Ваня Омелевский, — сказала она, — был еще кто-то, кто работал на фонд.

— Какая тебе разница? Ну был.

— Этот «кто-то» подрезал струну на моей скрипке, пока мы сидели в буфете. В тот день у меня порвался ремень на футляре, и Копчевский уговорил меня положить скрипку в твой футляр.

— Говорю тебе, я здесь ни при чем. Для меня самой это было ударом. — Ленка поднялась с дивана, подошла к пианино, рассеянно поправила чуть покривившийся канделябр на крышке.

Алька вспомнила, что хотела сыграть ей Лунную сонату. Как недавно все это было, а кажется, будто давно. Совсем в другой жизни.

Ленка вдруг поморщилась, поднесла руку к горлу, со слабым стоном опустилась в кресло возле пианино.

— Что? — испугалась Алька. — Плохо тебе? Сердце?

— Да, — сквозь стиснутые зубы проговорила Ленка. — Там, в коридоре… сумка висит… на вешалке. В ней…

— Валидол? Нитроглицерин? — Алька поспешно унеслась в прихожую, отыскала Ленкину сумочку, вытащила из косметички обе упаковки и кинулась обратно в комнату. — Лучше валидол, от него голова не кружится. — Она освободила большую белую таблетку из ячейки. — Сейчас… — Алька встревоженно взглянула на Ленку и замолкла на полуслове.

Та сидела в кресле неестественно прямо, точно одеревенев, и маленький, черный, блестящий предмет, который Ленка держала в руках, Алька на мгновение приняла за игрушку. Красивую, но странную игрушку, которой никак не могло быть у Ленки.

Ленка подняла вытянутые руки. В лицо Альке уставилось холодное, равнодушное дуло пистолета.

«Откуда он у нее?» — пронеслась в мозгу совершенно ненужная мысль, и также несвоевременно и поразительно ярко вспомнилось, как не дала ей Ленка открыть крышку и настроить инструмент. Больше подумать Алька ни о чем не успела.

Позади нее хлопнула дверь. Ленка вздрогнула всем телом, руки ее упали на колени. Алька обернулась.

На пороге комнаты стояла тетя Шура, бледная, испуганная, прямо в пальто и сапогах.

— Отпустили меня до обхода, здесь ведь недалеко. — Она виновато улыбнулась. — Забыла тут кой-чего, не хотела тебя беспокоить…

Алька резко, всем корпусом, развернулась, со всего маху ударилась плечом о стену, толкнула тетю Шуру и выскочила в коридор. Схватила с галошницы скрипку, дернула ручку входной двери. Та поддалась легко и плавно, и Алька оказалась на лестничной площадке. Она ринулась по лестнице вниз, и тут же в квартире оглушительно грохнуло. Алька на бегу закрыла ладонями уши. Двери начали распахиваться, подъезд наполнился шумом и криками. Алька миновала последний пролет, и тут грохот повторился. Она вылетела на улицу и тяжело опустилась прямо на асфальт у подъезда.