— Как думаешь, удастся нам определить, почему похитили рукописи? — вполголоса спросила Алька Андрея, задумчиво глядящего в окно.

— Сначала нужно их найти, — усмехнулся тот. — И давай-ка не будем обсуждать это в вагоне.

— Сколько Гале лет?

— Восемнадцать. Мы собираемся пожениться — где-нибудь летом.

— На свадьбу пригласите?

— Обязательно.

— Вторая свадьба за будущее лето, — отметила Алька. — Сестра замуж выходит, в Воронеже.

— Я все хотел у тебя узнать. Кто из вас старше? Ну я имею в виду, кто раньше родился?

— А ты как думаешь? — хитро прищурилась Алька.

— Думаю, она.

— Ничего подобного! Я, конечно. За это с меня предки три шкуры драли в детстве. Мол, ты — первая, с тебя и спросу больше. А я старше-то на четыре минуты! Так обидно было!

— Значит, обскакала тебя младшая сестренка, — констатировал Андрей.

— Значит, обскакала.

Алька помрачнела, вспомнив о недавнем свидании с Валеркой. Не зря, выходит, он так разозлился на нее тогда за то, что сунулась в опасное дело, как в воду глядел. Хорошо еще, ему ничего не известно о том, где она сейчас, куда и зачем едет. Ну и пусть злится сколько влезет. Ему, видно, хочется просидеть восемь лет в тюряге, а она, Алька, такого позволить никак не может.

Через стекло настойчиво стало припекать солнце, и Алька, спавшая ночью всего несколько часов, почувствовала, что ее неодолимо клонит в сон. Глаза закрывались сами собой, вагон то и дело превращался в огромную лодку. Лодка плавно покачивалась на волнах, Алька вздрагивала, поднимала голову, смотрела на Андрея обалдевшим, затуманенным взглядом.

— Поспи, что ты мучаешься. — Он пододвинулся поближе, подставив ей под голову свое плечо. — Ехать еще будь здоров, так что спи себе.

Алькины глаза тут же слиплись окончательно. Все утонуло в темноте, и лишь мерный стук колес слышался словно издалека, успокаивая и баюкая…

Она очнулась оттого, что Андрей легонько потряс ее за плечо:

— Аля, приехали. Александров. Давай просыпайся.

Алька уставилась в окно на заполненный людьми перрон. Спина от двухчасового сидения на жесткой скамье не разгибалась.

Когда они сошли по ступенькам к автовокзалу, был полдень. Им повезло — поселковый автобус, набравший пассажиров, медленно разворачивался на кругу. Андрей и Алька запрыгнули в заднюю дверь и уселись на два единственных свободных места. Публика вокруг была сплошь местная, с мешками, рюкзаками и авоськами. Все переговаривались между собой, и в салоне стоял легкий и ровный гул.

— Ты уверена, что нам удастся раздобыть ключ? — спросил Андрей Альку на ухо.

— Уверена, если только строители с соседнего участка куда-нибудь не ушли.

— А что они там строят?

— Не знаю, кажется, баню.

— Не уйдут, — успокоил Андрей. — Бани так быстро не строят, тем более если за бригадой никто неделю не следит. Они и месяц будут колупаться без надзора. Небось не просыхают?

— Конечно.

— Сколько, говоришь, у Кретова комнат в доме?

— Четыре. Две внизу, две наверху. Еще веранда есть, на нее я не заходила.

— Не так и мало для тщательных поисков. Только бы не оказалось, что нас опередили.

За полторы недели в поселке все неузнаваемо изменилось. Окончательно стаял снег, и под ногами чавкала жирная, разъезженная шинами грязь. Благодаря теплой погоде придорожный ивняк уже выпускал первые овальные почки, маленькие серые трясогузки оживленно рыскали в земле в поисках червяков.

Огромный забор кретовского участка был виден издалека, с самого начала улицы. Алька, взглянув на него, почувствовала невольную дрожь: как она ухитрилась перелезть через такое сооружение?

Калитка на соседний участок была закрыта, но не на замок, а на щеколду. Андрей без труда отодвинул ее, и они оказались в необъятном саду, среди многочисленных голых деревьев.

— Ничего себе! — с восторгом воскликнул Андрей. — Какая же здесь красотища в мае, когда все это цветет!

Алька нетерпеливо потянула его вперед, по той самой тропинке, которой вывел ее к калитке Тарас. Вокруг было тихо, но она утешалась тем, что во дворе обязательно кто-то есть — не могут ворота просто так быть не заперты. В крайнем случае придется объясняться с владельцем дачи, просить, чтоб тот пустил их в кретовский дом.

Впереди, за деревьями, показался вагончик, выкрашенный поблекшей зеленой краской. Рядом никого не было. Алька осторожно постучала в обшарпанную, слегка покосившуюся дверь. Ответа не последовало.

— Наверное, выходной себе устроили, — предположил Андрей. — Ушли в деревню.

— Да нет, — возразила Алька, — они тут и живут. Среди них один только деревенский, остальные приезжие. Давай зайдем.

Андрей толкнул дверь, которая тут же жалобно заскрипела. В бытовке царили грязь и беспорядок, прямо на полу валялись окурки, пустые бутылки, какие-то тряпки и обрывки газет. В середине стоял самодельный столик, покрытый обветшалой клеенкой, на нем — горка грязной посуды и тоже бутылки, стульев вокруг стола не оказалось. Угол был отгорожен плотной засаленной занавеской.