Шрифт:
Кот напрягся изо всех сил, чтобы обнаружить в себе то прежнее желание разорвать стоящее перед ним существо. Он хотел вновь ощутить внутренний мотив вершить власть над жизнью, натянуть тоненькую, словно нерв, струну, чтобы она задрожала в нем, чтобы ее звуки заглушили все происходящее вокруг. Он напрягся, зажмурился, глубоко вдохнул и выдохнул. Внутри ничего не было. Кроме раздражения.
Он плюнул.
– Чумазый, что с ней делать?
Енот пожал плечами:
– Не надо ничего делать. Она хорошая.
– Они все хорошие. Но она не даст нам убежать.
– Просто идем, Пус.
Мидун снова плюнул.
– Ладно, я просто пойду. Посмотрим.
– Граф, я с вами.
– Как лишай…
– Ну не ругайтесь, милый мой граф. Уть! – она хлопнула крылом Мидуна по носу.
– Тьфу! Пошли!
Любые дальнейшие попытки совы заговорить моментально пресекались фразой «заткнись», которую кот старался выговорить как можно более злобно. Но злобы не получалось. Получалось что-то вроде вежливой просьбы не шуметь в библиотеке. Потому Науса молчала лишь несколько минут. Затем вновь порывалась рассказать о тех травах, которыми отпивала ее матушка, о знаменитом вине, которое ждет кота в ее доме, о знатных поэтических вечерах, которые они устраивали для своих друзей. Но кот ничего не желал слышать. Они прошли около часа, когда Пус остановился и внимательно огляделся.
– Так, кажется туда. Да. Вон те камни.
Дорога давно закончилась, они шагали по холмам, время от времени попадая в глубокие лужи. Впереди маячили высокие крутые холмы, увенчанные большими валунами. Между двумя из них ютилась нехитрая хибарка, насквозь пробитая снегами и холодом. Внутри все было занесено снегом, лишь миска и матрас выделялись небольшими холмиками, да краснела в углу приставленная картина с мышью на виселице. Впрочем, ее никто не заметил. Кот принялся усиленно вспоминать, куда он подевал свою старую котомку. Поднял матрас, заглянул под пол, отодвинул буржуйку. Обнаружить ее удалось лишь после того, как он отодвинул картину. За ней торчала лямка, потянув которую, из щели в полу вылезла старая дырявая котомка. Кот довольно хмыкнул, раскрыл ее и вывернул содержимое на пол. Оттуда выпали лишь моток веревки, какие-то стеклянные осколки и зеленая ледышка.
Енот принюхался, наклонился к ледышке и бережно поднял ее.
– Пус! Да это же сунь-трава! Тот самый отвар!
– А ты думал, я здесь зря сидел? Сейчас запах уберем весь. Растирайся этим.
Енот принялся живо тереть ледышкой свои лапы, хвост и живот. Затем он передал ледышку коту. Пус Мидун повторил ту же процедуру и спросил у друга:
– Думаешь, она сама справится?
– Куда ей.
– На, натри.
– Она высокая, я не достану. Сам три.
– Вот зараза. Эй, графиня! Иди сюда. Духи новые пробуй.
– Граф, мне приятно, что вы позаботились о такой мелочи! Что это за аромат?
– Называется «ЗакройКлюв», в одно слово, – кот принялся тереть Наусу изрядно уменьшившимся кусочком, пока тот совсем не исчез. – Ну, теперь порядок. Хоть отбило ваше книжное амбре, и на том спасибо.
– Пус, а что такое амбре? – спросил енот.
Кот замер, почесал подбородок и хмыкнул.
– Что-то знакомое, не могу вспомнить. А что?
– Ты только что отбил графине амбре, я вот не знаю, что это за часть тела такая.
– Ха-ха, вы такие милые! – воскликнула Науса.
– Хоть ты не лай, а? – попросил енота Пус.
– Что дальше делать будем? – поинтересовался Чумазый.
– Пока не знаю. Дойдем до дальнего поселка и там посмотрим. Дойдем завтра после обеда.
– Еды надо достать.
– Снег будем есть. Нет еды.
– Я снег всю зиму ел… – пожаловался енот.
– А я вообще ничего не ел. Вот эту можем съесть, если уж совсем припечет.
– Графиню?
Она вмешалась:
– Граф, что съесть? Я так плохо слышать стала последнее время…
– Куриный бульон любите, графиня? – оскалился Мидун.
– Куриный?.. Пожалуй, нет. Не по душе. Лучше желе из медуз. Ваши любимые.
Кот ощутил подкатывающую тошноту:
– Я тебе, графиня, еще за медуз должок-то верну…
– Что, граф?..
– Привал окончен, говорю. Пора идти. Подымайте свои куриные перья.
– Ох, граф, вы всегда любили длительные прогулки! А чай есть?
– Бульон есть, чая нет.
– Ну, тогда ладно, я еще потерплю.
– Сколько я еще потерплю… – грустно сказал кот. – Зачем мне это?
– Не печальтесь, мой друг. Уть!
Кот отмахнулся от нее, как от комара.
– На выход!
Процессия снова тронулась в путь. До конца ночи они шли, не сбавляя шага и не останавливаясь на отдых. Пус все так же пресекал словесные излияния своей спутницы, енот же шествовал молча, ощущая всю важность наступивших перемен. Когда наступил поздний зимний рассвет, все ощутили разительную перемену температуры воздуха. Солнце моментально прогрело спины, и без того рыхлый снег стал стремительно таять.