Снежана опомнилась первой.

— Гера! Живой?

— Попал под хоровод, — ошеломленно сказал тот, приподнимаясь на локтях. — Что это было?

— Лучше тебе не знать.

Лена заглянула в класс — и снова закрыла рот рукой. С размаху. Сделала несколько шагов назад, не в силах оторваться от открывшегося зрелища.

— Ну что там еще? — тяжело вздохнула Снежана, спросила Германа: — Сам встанешь? — после чего, не дожидаясь ответа, поднялась и заглянула в класс.

На столе — том самом, перед которым стоял Тимур, — темнела лужа чего-то красного.

— Яна, — тихо сказала Снежана. — Как же так…

Она тихонько притворила дверь, развернулась и залепила поднявшемуся на ноги Герману пощечину.

— Зачем пришел?! Сказано же было — не разбредаться? Ты их одних оставил, ты!.. — она осеклась и сказала совсем другим тоном: — Ударь-ка меня.

— Чего? — Герман отнял руку от горевшей щеки и уставился на Снежану. — Зачем?

— Надо. Как я тебя. Давай.

Герман невольно оглядел пустой коридор, размахнулся — но ударил едва-едва. Снежана осторожно погладила багровый след от своей оплеухи на физиономии Германа и вздохнула:

— Нежный ты. Не так надо было. Сильнее, — она прислонилась к двери спиной, сунула руки в карманы и скрестила ноги. — Что происходит, Гер?

— Не понял…

— Я тебя сейчас, вот только что, в чем обвинила?

— Что я оставил их одних…

— Кого?

— Тимура и Яну.

— Где?

— В классе, — Герман указал подбородком на дверь за Снежаниной спиной. — Слушай, я не понимаю…

Снежана молча повернула голову влево. Герман посмотрел туда же.

Оттуда Цой снова затянул про то, что электричка снова везет его туда, куда он не хочет.

— Так где ты оставил их одних? — тихо спросила Снежана. — И кого?

Тимур бежал куда-то вперед, не разбирая дороги. Разобрать ее, впрочем, было в любом случае мудрено — освещение в тоннеле отсутствовало, а фонарик он уже успел расколотить о башку подвернувшегося под руку мента.

— Стой! — рявкнул знакомый голос с непривычными интонациями.

Тимур не отвечал. Ему было не до того.

— Стой, стрелять буду! — и обладатель голоса и, как выяснилось, ствола бабахнул предупредительным.

Пуля по-женски стервозно взвизгнула, срикошетив от бетонного потолка. Надо же… Андрюха же говорил, что ствола при нем нет.

И только когда пистолет грохнул еще трижды, неожиданно тихо, Тимур задумался.

Андрюха? Говорил?..

Со стороны лестницы раздавались шаги. Кто-то неспешно топал по ступеньками, все ближе и ближе, позвякивая чем-то и жутковатым голосом напевая «миллион кубометров горячей воды, я войду незаметно, пока дрыхнешь ты». Голос был женский.

Герман вышел чуть вперед, закрывая собой Снежану. Та положила руку на его плечо.

— Это Анфиса.

— Слушайте, девочки! — Анфиса, подошедшая к ним, сверкнула глазами, и Герману вдруг захотелось самому спрятаться за Снежку. — Сколько можно ждать?! Пойдем уже.

— А решетка? — спросил Герман тупо.

— Ну балда, — вздохнула Анфиса и потрясла у Германа перед носом ключами. — А это что?

— А это откуда?

— В столе нашла. Так как вы относитесь к сексу втроем?

Герман поперхнулся, Снежана сдавленно хихикнула. Анфиса покивала головой с таким видом, словно самые худшие ее предположения подтвердились.

— Так я и знала. Пойдем.

Проходя мимо мужского туалета, Герман зачем-то заглянул внутрь. Было там пусто, пыльно и сумрачно.

— Писать хочешь? — поинтересовалась Анфиса.

— Да… нет. Наверное. Не знаю. В другой раз… Показалось, что что-то шумит…

— Не отвлекайся, корова тебя забодай!

Они втроем спустились вниз, прошли мимо столовой, и Снежана вдруг представила, что вот она сейчас войдет в столовую, заглянет на кухню, откроет там холодильник и обнаружит внутри — голову… кого? Вернее, чью? Девушка тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли, и спросила:

— Сколько сейчас времени?

— Понятия не имею! — отозвалась Анфиса. — Но я выясню, кто над нами так подшутил, и оторву Владу все болтающееся!

— Думаешь, он? — Снежана удивленно вскинула брови.

— А кто еще? Они с Ленкой, точно тебе говорю…

— Про секс втроем ты тоже говорила…

— Ну так а кто отказывался?

В столовой было темно. Герман включил фонарик в телефоне и прошел на кухню. Здесь было заметно жарче, чем наверху — плита была включена, и уже довольно давно, одна из конфорок слабо светилась красным.