Парень запрыгивает внутрь и совсем не выглядит ни благодарным, ни удивленным.

– Что ты так долго, - бросает он, будто не понимая.
– Не жарко, между прочим.

Он бесцеремонно идет мимо Вани вниз, и ему просто приходится последовать за ним. На первом этаже, не оглядываясь, парень проходит в комнату сторожа, забирается с ногами на Ванин стул и отпивает из его чашки. Двигается он уверенно, словно уже ни раз бывал в здании.

– А что это у тебя там? Пирог, да? С мясом?

Ваня и сам не знает, с чем пирог, забыл спросить у тёти, и видит только - оборотень угадал, собачьим свои нюхом. Несколько больших кусков пирога исчезают в его пасти один за другим, даже непонятно, как у такого дрыща может быть такой огромный рот. Проглотив почти половину, он снова выпивает Ванин чай и потягивается, устраиваясь поудобнее.

– И что, так всю ночь и сидишь? Скукотища.

– Не скучнее, чем собакой бегать, - огрызается Ваня

– О. Ты удивишься.

Удивляться Ване совсем не хочется, и он решает, что пирог - не такая уж большая плата за его молчание. Он озирается, высматривая, нет ли еще одного стула, вспоминает, не было ли подобного в подсобке - но нет, не было, и ему остается только прислониться к дверному косяку. Парень открывает ящики тумбочки, проверяя, находит завалявшийся сканворд и раскрывает в середине.

– Зачем она приходила?
– спрашивает Ваня, и не уверен, стоит ли ждать ответа.

– Я уж думал, ты никогда не спросишь, - хмыкает тот в ответ, словно уже заждался, и откладывает карандаш.
– Сам как думаешь?

– Ну она вроде как, - Ваня действительно только сейчас задумывается об этом всерьез.
– Вроде как искала что-то...

– Ага, - хмыкает парень, снова делая большой глоток его чая.
– И как, нашла?

– Да нет, вроде бы...

– Уверен?
– он склоняет голову набок, неестественно, заглядывая Ване снизу куда-то в ноздри.

– Нет, - отвечает он честно, потому что растерян и ни в чем не уверен больше.

Парень удовлетворенно кивает, садясь прямо и откусывая еще кусок пирога.

– А ты умнее, чем кажешься.

– Правда?
– переспрашивает Ваня, не зная, принимать ли это за комплимент.

– Нет. Я издеваюсь.

Он отряхивает руки, вытирает о джинсы и придвигает Ване фольгу с пирогом - осталось чуть меньше половины, но Ваня уже и не ждал такой щедрости.

– Ешь-ешь, - снисходительно говорит парень.
– Я же должен о тебе заботиться.

Есть Ване хочется больше, чем спорить, и он с удовольствием доедает пирог - готовит тётя прекрасно, хоть Ване особенно не с чем сравнивать. Доев, он тоже отпивает от своей чашки и наклоняется над столом, заглядывая в сканворд. Страница заполнена почти на половину и разрисована на полях ручкой - Ваня и забыл, что когда-то его начинал, но почерк явно не Василия Петровича.

– Хочешь, тоже поищем?
– спрашивает парень вдруг.

– Хочу, - соглашается Ваня тут же, не успев задуматься.

Потому что неуместно любопытен.

3.

Гораздо удобнее рассматривать витрины со светом, но, поднявшись на второй этаж, Ваня отчего-то медлит и сначала проходится по залу в полутьме, вспоминая летающие стулья и распахнутые шкафы. Парень наблюдает за ним с усмешкой, сложив на груди руки, и Ваня чувствует себя еще неуютнее и нелепее под его взглядом. В отличие от пришельцев - или кто бы они ни были - он имеет полное право находиться здесь, это его работа, и Ваня со злостью бьет по кнопкам, включая все лампы разом.

Оборотень за его спиной хмыкает и только теперь вальяжно идет по залу, засунув руки в карманы джинс. Шкафы выглядят так же, как и в первый день, когда Ваня увидел их - по крайней мере, на его взгляд, но, присмотревшись, он вспоминает те черепки, которые сам раскладывал по полкам прошлой ночью. Вроде, сложенное более-менее соответствует табличкам, и он тщательно проверяет полку за полкой, рассматривая камни, палки и грубые поделки древних людей. Он в детском саду делал подобные. Кажется абсурдным, что ночная гостья пришла за одной из палок, и Ваня высматривает что-нибудь поновее. Его взгляд привлекает проржавевшее кольцо - несмотря на старость, оно сохранило кованный рисунок и неплохо смотрится рядом с остальным металлоломом.

– Может, это?
– предполагает Ваня неуверенно.

Парень мгновенно оказывается рядом и даже приподнимается на цыпочки, чтобы получше рассмотреть кольцо. Он вглядывается в него слишком тщательно для своего пренебрежительного тона, и цокает языком.

– Это? Нет, зачем ей какая-то столетняя железяка.

– Здесь и нет ничего другого.

– Не может быть. Она не приходит просто так.

Он говорит о ней как о чем-то опасном, и Ване невольно становится не по себе - женщина не выглядела сильной, но он помнит острые когти. После первого зала они осматривают следующий, витрину за витриной, Ваня и он. Оборотень, парень, чувак, пришелец, фиг-знает-кто, Ваня злится на него даже в собственных мыслях и не выдерживает.