Старшая из них, черноволосая, подходит к тому, что осталось от костра, и протягивает Васе руку.

– Сейчас, - командует перевертыш, и толкает его в спину.

Ваня вываливается из круга, тут же становясь видимым, и сотни глаз нечести отрываются от сияния и смотрят прямо на него. Он успевает различить оскаленные клыки и ударяет арматурой, отбиваясь от покрытого мохом тела. Нога затекла и сводит от движения, зато арматура справляется отлично - существо отлетает в сторону, и на шкуре его остается обожженный, тлеющий след. Железо, он сказал, и сам перевертыш не взял куска арматуры. Ваня отбивается всего от одного нападавшего, но на него тут же кидаются трое, и ему приходится пятиться, размахивая перед собой палкой. Вблизи чудовища кажутся не такими уж дешевыми, с вполне реальными клыками и когтями, и Ваня забывает всё, что думал о дешевых фильмах ужасов. Самое главное - он отвлекает их.

Перевертыш коротко выкрикивает наговоры, делает причудливые движения пальцами - складывая их в непонятные символы, слишком быстро, чтобы различить. Теперь существа замечают и его, и скалятся, приближаясь - слишком поздно. Перевертыш выкрикивает последнюю фразу и резко опускается, прижимая руки к земле. Ладони качаются зачарованного круга, и, в тот же миг, сам круг вспыхивает холодным, бело-голубым светом - как пламя над коньяком. Холодное сияние окружает перевертыша и стремится дальше - строго выверенными, четкими линиями на земле - в тех местах, где они заложили проводку.

Чудовища и женщины рычат, зло и глухо, пытаясь выбежать за границы линий - и не успевают. Перевертыш хлопает в ладони, и над полянкой прокатывается хлесткая, оглушающая волна. То ли звук, то ли поток воздуха - Ваня не успевает понять, инстинктивно защищаясь, а, когда снова может видеть, медленно опускает арматуру. Его потрепало, но и ведьмы, и нечисть замерли, обездвиженные этой волной - как в фильмах с остановкой времени, много лет назад придуманным спецэффектом.

Только Вася сияет между их замерших фигур, и Ваня спешит к ней. Жар её не обжигает, дает подойти, и, на ощупь, она всё еще как обычная девушка. Ваня хватает её руку, и жар стихает, опадая, как падают осенью листья. Взгляд её немного проясняется от касания, и Вася плавно опускает глаза.

– Что ты делаешь здесь?
– Ваня спрашивает.

Она узнает его - кажется, и узнает, в её глазах мелькает тень понимания - большее, что он видел за вечер.

Глаза у неё голубые.

– Я не знаю...

– Потом поболтаете!
– обрывает их перевертыш.

Оглушенные, замершие, враги постепенно приходят в себя - первой шевелится нечисть, медленно, но шаг за шагом преодолевая расстояние до Вани. Голубоватое свечение гаснет, Ваня пятится; слишком быстро, и, едва пропадает преграда, они бросаются к нему. Женщины визжат, и вместо ужаса их хорошенькие рты открываются, обнажая клыки. Ваня хватает Васю за руку и бежит со всех ног.

На месте проводки кое-где свет еще вспыхивает, ударяя врагов, они кричат, с трудом догоняя - и Ваня бежит еще быстрей. Он оглядывается несколько раз, выискивая взглядом перевертыша, но каждый раз вынужден отбиваться арматурой в наказание за нерасторопность. Перевертыша не видно, и шипение нечести нарастает, преследуя. Вася еле плетется, и Ваня зло дергает её за руку, погоняя.

Выбежав на открытое пространство, они бегут вверх по холму, и, за их спинами, деревья с треском приходят в движение - или сознание путается, само преграждая дорогу. Чудовища заметно отстают, Ваня вдыхает поглубже, и воздух обжигает легкие, добавляя боли к жжению в ладонях - одной он сжимает арматуру, другой, так же крепко, Василису. Перевертыш совсем не дурак. Не зря они прикармливали лешего.

В дыру в заборе они проскальзывают с легкостью. Газель ждет на дороге, в оговоренном месте, и Ваня подталкивает Васю, спеша к ней. Никто не выходит им навстречу. Ваня замирает, выпуская девушку, и снова оборачивается, проверяя, не успел ли перевертыш с ними. Машина стоит тихо, без движения, фары выключены, и Ваня подходит к ней осторожно, взяв оружие обеими руками. Вася замирает, едва он отпускает её, как безвольная кукла.

В машине никого нет - насколько Ваня может заглянуть, грузовое отделение закрыто. Кузов шатается, когда он открывает дверь кабины, и он слышит сдавленные, как сквозь кляпы, кричи. Перевертыш во многом был прав - он дурак. Недолго думая, Ваня выскакивает и дергает задние двери газели. Они заперты, но этой машине уже мало что страшно - и он вбивает арматуру в промежуток между дверьми, используя её, как рычаг. Двери подаются легко, спасибо сгнившему замку и креплениям - и внутри он видит связанных братьев и Лешкиных приятелей. Рты их действительно закрыты кляпами, и они кричат, глядя ему за спину.

Ваня оборачивается, выставив перед собой арматуру - но позади него нет ни нечисти, ни ведьм. Он слишком спешил, чтобы замечать хоть что-то, но видит теперь - чуть поодаль, избегая света фонарей, стоят двое. Вася всё там же, и Ваня дергает её к себе за спину, защищая, как братьев.

После Салтана Ваня думал - ничто не может его поразить, и он катастрофически ошибся.

Фигуры выходят на свет, и этого человека Ваня видел куда больше раз, чем Салтана - реальностью, а не исчезнувшей на страницах учебника истории реликвией. На мужчине строгий, аккуратный костюм. Ночная воровка с золотыми волосами - Морана - стоит за его плечом, одетая в облегающее черное платье.

В прошлый раз Ваня видел её обнаженной, и воспоминание кровью приливает к ушам.

Их всего двое, но они пугают не меньше, чем целый отряд уголовников. Мужчина подходит к нему расслаблено, словно некуда спешить, не происходит ничего необычного, нет связанных людей за спиной Вани, нет ведьм и нечисти, догоняющих их из парка. Перевертыш оказывает рядом с Ваней - облезлой серой псиной, скаля зубы.

– Молодцы, - произносит мужчина, осматривая Василису.

Так, словно и вовсе нет преграды между ним и девушкой.