Я улыбаюсь, но это показуха. Я никогда не был так напуган.

Рен на двадцатой неделе. Середина беременности. Если с этим ребенком что-то не так, мы узнаем об этом сегодня. Прямо сейчас.

Она усаживается и ерзает ногами.

– Ой, я так волнуюсь. Прошел месяц с последнего УЗИ. Мне не терпится увидеть нашего малыша.

– Вы не поверите, какие изменения происходят между шестнадцатой и двадцатой неделями, - женщина нажимает кнопки на клавиатуре.
– Сейчас я быстренько введу ваши данные, и тогда мы начнем.

Я беру руку Рен в свои. Наклоняюсь вперед и касаюсь ими своего лба, закрываю глаза и молча молюсь.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть наш малыш будет здоровым. Не думаю, что смогу пережить потерю еще одного.

– Брю, ты дрожишь.

Да. Потому что мне чертовски не по себе.

Моя работа – защищать Рен и нашего ребенка. Но сейчас я беспомощен. Мне просто нужно услышать, что у нас получилось, и наш ребенок здоров.

Женщина встряхивает тюбик и выдавливает гель на живот Рен.

Я смотрю на экран, хоть и понятия не имею, что вижу. Выглядит, как куча капель.

– Я проведу диагностику, и после мы сможем сделать забавные вещи.

Звучит успокаивающе. Не думаю, что она стала бы использовать это слово, если бы что-то было не так.

– Забавные вещи?

– Мы будет шпионить за ребенком и фотографировать. Посмотрим, мальчик это или девочка, если он или она пойдут на сотрудничество сегодня.

– Мы не хотим знать пол, - быстро говорит Рен. Она была категорична с самого начала.

– О. Мне нравится, когда родители не хотят знать. Это будет так весело.

Из компьютера издаются какие-то звуки, и картинка на экране меняется.

– Как вы думаете?

– О. Я думаю, что это мальчик. А он говорит, что не знает.

Я не могу установить пол этому маленькому человеку. Сделать это означает сделать ее реальным, а я не могу, потому что не знаю выживет он или нет. Скачущий звук эхом раздается по кабинету.

– Как хорошо бьется сердечко.

Происшествие в «Саван Сидр» вынудили меня пропустить предыдущие осмотры Рен, поэтому я слышу и вижу нашего малыша впервые. И это что-то трогает глубоко в моей груди, ощущения, которые я не испытывал очень давно.

Это мой ребенок.

– Клянусь, это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Я могу слушать его вечно.

– Ну, если вы считаете это прекрасным, тогда взгляните на это.

Я перевожу взгляд на экран и у меня перехватывает дыхание.

– Боже мой, Рен, - я смеюсь, может даже хихикаю.
– Он сосет палец.

Я смотрю на экран, как загипнотизированный.

Это реально.

– Все в порядке? Он здоров?

Пожалуйста, скажи да.

Я сжимаю руку Рен, и все мое тело напрягается, пока я жду ответа. Самая длинная секунда в моей жизни.

– Все замечательно. Он или она выглядит здоровым, насколько это возможно.

Спасибо, спасибо, спасибо.

Я даже не на седьмом небе от счастья. Парю над ним.

Мы не потеряем его.

Я задыхаюсь и борюсь со слезами, пока смотрю на маленького человечка внутри моей жены. Часть меня, часть ее.

Женщина перемещает устройство, и на экране появляется идеальный кадр лица.

– Посмотри, Брю. Должно быть, это мальчик, потому что личико выглядит в точности, как твое. Минус борода.

– Женщина, ты не захочешь знать, как я выгляжу без бороды.

Она хихикает.

– Я видела фотографии.

Я не могу оторвать глаз от экрана, пока изучаю образ нашего ребенка.

– Я не знаю, малыш. Я думаю, что нос и подбородок твои.

Думаю, мы узнаем это через несколько месяцев.

Женщина убирает руку от живота Рен.

Веселье закончилось слишком быстро.

– Все в порядке. Мы закончили. Скоро придет доктор Николс.

– Спасибо за фотографии, - говорит Рен.

– Не за что. Рада, что мы смогли получить хорошие снимки маленького принца или принцессы.

– Не могу дождаться, когда покажу видео и эти фотографии нашим родителям.

Рен поправляет свою юбку на животе.

Беременная, а до сих пор одевается, как хиппи. Моя девочка.

– Жозетта Брюссард захочет свои собственные копии.