–  Фамилия, имя, отчество, год рождения, - думая о чем-то своем, произнес Земцов.

–  Хлебникова Людмила Владимировна. Тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения…

–  Не так быстро!
– попросил Анатоль, гоняя шариковую ручку по бумаге.

–  Семейное положение, - произнес Земцов и вдруг вернулся в реальность.
– Тьфу, черт возьми! Совсем уже извилины в клубок свернулись!.. Давай сама и по порядку. Все, как было!

В гостиной все притихли. Никто не смотрел на Люду явно, но все прислушивались к ее тихому голосу:

–  Я была в комнате. Он вошел… Мне показалось, что он…

–  Хорошо, - остановил ее Земцов, понимая, что Люда слишком взволнована и не может вразумительно рассказать об убийстве.
– Я лучше буду задавать тебе вопросы. Как оказался у тебя пистолет?

–  Я его взяла у тебя… Точнее, у твоего трупа…

–  Мне стыдно все это слушать, - призналась Ирина Кириллу.
– Оперативный работник, прикинувшись дохлым бараном, добровольно отдает свое табельное оружие, а потом еще предъявляет какие-то претензии!

–  М-да, - произнес Земцов, склонив голову и почесывая затылок.
– Давай дальше. Пирогов зашел, тебе что-то показалось… Ну?

–  И я выстрелила…

–  А что тебе показалось? Что это чудо-юдо трехглавое?

Люда молчала. Она смотрела на мужа, который писал протокол, и глаза ее были полны слез. Как много лет назад, на уроках литературы.

–  Ну, будет тебе ерундой заниматься!
– вдруг громко сказал Белкин. Он широкими шагами подошел к Люде и взял ее за плечо.
– Освободи место!

–  Уйди!
– зарычал на него Земцов.
– Ты мне пока не нужен.

–  Да тут вот в чем дело, - начал объяснять Белкин.
– Пирогова-то убил я!

Все просто обалдели от этого заявления.

–  Как то есть ты?
– пробормотал Земцов.

Анатоль перестал писать и уставился на Белкина. Кирилл тронул за руку Веру:

–  Что он несет?

Ирина иронично усмехнулась, кивнула и, не снимая усмешки с лица, занялась пилочкой для ногтей. Вешний покрутил пальцем у виска.

–  Да, я убил Пирогова, - твердо повторил Белкин.

Земцов поморщился и отмахнулся:

–  Слушай, иди отсюда пока что…

–  Но это правда, - настаивал на своем Белкин.

Люда подняла голову и широко раскрытыми глазами, полными недоумения, посмотрела на Белкина.

–  Ты что говоришь?
– произнесла она.

–  Люда была в состоянии аффекта и действительно мало что помнит, - сказал Белкин и на секунду обернулся, чтобы увидеть, как на его слова реагируют за его спиной.

Земцов молчал, комкая салфетку. Анатоль положил ручку на протокол и посмотрел на жену такими глазами, словно увидел ее только что.

–  Дело было так, - стал объяснять Белкин.
– Пирогов вошел к ней и попытался ее изнасиловать. Люда просто стесняется об этом сказать… Она, естественно, закричала. Тут я врываюсь в комнату, вижу Пирогова, так сказать, спину, хватаю этого шибздика за волосы… Можно на тебе покажу?

И, не дожидаясь согласия, Белкин крепко ухватил Земцова за чуб и с силой рванул на себя.

–  Э-э, бля! Поаккуратнее!
– крикнул Земцов, оттолкнув Белкина от себя. У него даже слезы выступили на глазах. Стряхивая с груди вырванные с корнями волосы, он поправил воротник спортивной куртки и придвинул стул.
– Не обязательно было так сильно дергать!

–  Извини, - ответил Белкин.
– В общем, я этого шибздика оттаскиваю назад, он разворачивается ко мне лицом, пытается меня ударить, и в этот момент я всаживаю ему в грудь пулю.

–  Федя, - прошептала Люда, и на ее лице появилось какое-то подобие улыбки.
– Что ты говоришь? Зачем ты это делаешь? Это же неправда!

Земцов, щурясь, смотрел на Белкина и жевал губами.

–  Послушай, - произнес он.
– Ты хорошо понимаешь, что сейчас говоришь?

–  Да я даже не пьяный! И вообще, я тут был самым трезвым из всех. Толерантность!

–  Он врет!
– уверенно сказала Люда, повернувшись к Земцову.

–  Да зачем мне врать!
– Белкин хлопнул себя по груди ладонью.
– Что мое - то мое. Если я говорю, что грохнул Пирогова, значит, так оно и было. А если говорю, что никакого Аскарова не бил, значит, не бил.

Кирилл схватил Белкина за плечо и повернул к себе.

–  Федя, ты не шутишь?

–  Да мамой клянусь!

–  Он врет, - повторила Люда.
– Пистолет был у меня!

Земцов перевел взгляд на Белкина.