– Эйми – не член семьи. Просто гостит у нас.

Кевин пододвинул к себе свой бокал – в нем остался только лед – и через соломинку допил последние капли жидкости. Джилл, конечно, была права. Их осталось всего двое.

– Что скажешь? – спросила она. – Хочешь, чтобы я уехала учиться?

– Я хочу, чтобы ты делала то, чего тебе самой хочется. То, что тебе нравится.

– Опа! Спасибо, папочка. Ты очень помог.

– За то мне и платят большие бабки.

Джилл поднесла руку к голове, рассеянно пощипывая на макушке щетину, которая за последние недели стала заметно гуще и темнее. Теперь, когда кожа не просвечивала сквозь волосы, его дочь выглядела не столь агрессивно.

– Пожалуй, – произнесла она, – следующий год я предпочла бы пожить дома, если ты не возражаешь.

– Нет, конечно.

– Может, поезжу в Бриджтонский университет. Похожу на кое-какие занятия. Может, устроюсь куда-нибудь на неполный рабочий день.

– Разумно, – согласился Кевин. – Неплохой вариант.

Обед они доедали в молчании, едва ли в силах смотреть друг на друга. Кевин знал, что менее эгоистичный родитель был бы разочарован – Джилл заслуживала большего, чем Бриджтонский государственный университет, где учились те, кого не принимали в более престижные учебные заведения, – но он испытывал лишь облегчение, столь огромное, что ему и самому было стыдно. И только когда официантка убрала со стола грязную посуду, он рискнул снова заговорить.

– Я все хотел спросить. Что подарить тебе на Рождество?

– На Рождество?

– Ну да, – подтвердил он. – Это такой большой праздник. Совсем скоро.

– Я как-то не думала об этом.

– Ну же, – настаивал он. – Помоги мне.

– Не знаю. Свитер?

– Цвет? Размер? Подсказка мне не помешает.

– Эска, – отвечала она, поморщившись, словно ей неприятно было раскрывать о себе такие сведения. – Черный, наверно.

– Замечательно. А Эйми что подарить?

– Эйми? – удивленно переспросила Джилл, чуть раздраженным тоном. – Ты не обязан ничего покупать Эйми.

– Как ты себе это представляешь? Она будет сидеть и смотреть, как мы разворачиваем свои подарки?

Официантка принесла счет. Кевин глянул на него и полез за бумажником.

– Может, перчатки, – предложила Джилл. – А то она вечно мои берет.

– Хорошо. – Кевин достал кредитку и положил ее на стол. – Куплю ей перчатки. Дай знать, если еще что надумаешь.

– А с мамой как быть? – спросила Джилл через несколько секунд. – Будем мы ей что-нибудь дарить?

Кевин чуть не рассмеялся – вовремя сдержался, заметив, сколь серьезно лицо дочери.

– Не знаю, – ответил он. – Скорей всего, мы ее даже не увидим.

– Ей нравились серьги, – тихо промолвила Джилл. – Но, по-видимому, украшения она теперь не носит.

Они стояли на пешеходном переходе, прямо рядом с кафе, когда увидели женщину на оранжевом велосипеде. Проезжая мимо, она поздоровалась, окликнув Кевина по имени. Что означало ее скупое приветствие, он затруднялся определить.

– Привет. – Он запоздало вскинул руку, адресуясь к пространству, которое она больше не занимала. – Как дела?

– Кто это? – Джилл смотрела вслед велосипедистке, катившей по улице. Та завернула на Плезант-стрит, плавно двигаясь с той же скоростью, что и ехавшая рядом с ней машина.

– Ты ее не знаешь, – ответил Кевин, сам удивляясь тому, что не захотел назвать дочери ее имя.

– Круто, – заметила Джилл. – В декабре, на велосипеде.

– Она тепло одета, – сказал он, надеясь, что это так. – «Гортекс» и все такое.

Говорил он небрежным тоном, ждал, когда уляжется волнение. Он не видел Нору Дерст и не общался с ней с самой вечеринки, с того вечера, когда они вместе танцевали, пока не зажегся свет. Он проводил ее до машины, пожелал спокойной ночи по-джентльменски – пожал руку, сказал, что получил большое удовольствие от ее общества. Дальше этого не пошло – рядом стояла ее сестра, коренастая женщина с недовольным лицом.

– Позвони как-нибудь, – сказала она ему. – Мой номер есть в телефонном справочнике.

– Непременно, – пообещал он. – Позвоню.

И он собирался позвонить. Почему бы нет? Нора – умная, симпатичная, легкая в общении женщина, да и он с делами не зашивался. Но прошло три недели, а он так и не позвонил. Думал об этом много, так часто, что и в мейплтонский телефонный справочник мог бы уже не заглядывать: наизусть запомнил ее номер. Но одно дело – танцевать с ней, другое – пригласить на свидание, познакомиться с ней ближе, вникнуть в ее проблемы.

Она в другой весовой категории, говорил себе Кевин, сам толком не понимая, что он имеет в виду, о каких весовых категориях ведет речь.

Он довез Джилл до школы, вернулся домой, позанимался на тренажерах в подвале, выполняя отупляюще изнурительные упражнения на поднятие тяжестей, благодаря которым он имел красиво накаченные руки и мускулистую грудь. Затем пожарил цыпленка и картошку для девочек, после ужина прочитал главу «Американского льва» [80] и отправился в «Carpe Diem», где вечер прошел без каких-либо сюрпризов – все знакомые лица, приятная шутливая болтовня людей, которые знают друг друга чуть лучше, чем нужно, и завтра будут делать то же самое.