Привет, детка, как день прошел?

– У них здесь прекрасная программа по изобразительному искусству, – сообщила Карен, словно проводила экскурсию по школе для родителя, выбирающего учебное заведение для своего ребенка. – И музыку хорошо преподают.

– Чудненько, – буркнула Нора. – Я, пожалуй, запишусь.

– Я просто из вежливости. Злиться необязательно.

– Извини.

Нора знала, что ведет себя по-свински. По отношению к Карен это было тем более несправедливо, что только она одна и согласилась составить ей компанию, хотя Нора обратилась к сестре в последний момент. В этом была вся Карен. Норе она не всегда нравилась, у них почти на все были разные взгляды, но она всегда могла рассчитывать на сестру. Все остальные, кому она звонила, – ее якобы близкие подруги из группы мамочек, в которую она больше не входила, – отказались, сославшись на домашние дела и прочее, правда, прежде попытались отговорить ее от посещения этого мероприятия.

Ты уверена, что это хорошая идея, милая? Норе претил их снисходительный тон, то, как они называли ее «милой», словно обращались к ребенку, неспособному принимать собственные решения. Может, стоит немного подождать?

Под «немного подождать» подразумевалось подождать, когда осядет пыль от статьи, той самой, о которой до сих пор еще, наверно, шепчется весь город: НЕ ПРОЧЬ ПОИГРАТЬ И С ДРУГИМИ: ПАПОЧКА-«ГЕРОЙ» ЗАЖИГАЕТ С ХОРОШЕНЬКОЙ ВОСПИТАТЕЛЬНИЦЕЙ. Нора лишь раз прочитала эту статью, у себя на кухне, после неожиданного визита Мэтта Джеймисона, но и одного раза оказалось достаточно, чтобы все грязные подробности бурного романа Дуга с Кайли Маннхейм навечно отпечатались в ее памяти.

Даже теперь, две недели спустя, ей все еще трудно было представить Кайли в роли Той Женщины. В восприятии Норы она оставалась любимой воспитательницей ее детей из детского сада, в который они ходили, – чудесной, энергичной девушкой, недавно окончившей колледж. Даже с пирсингом в языке и татуировкой на левой руке, приводившей в восхищение малышей, Кайли удавалось производить впечатление добродетельного и здравомыслящего человека. Она была автором замечательного письма-характеристики – некогда Нора думала, что будет дорожить им вечно, – в котором на трех страницах был изложен основанный на тщательных наблюдениях подробный анализ первого года пребывания Эрин в детском саду, восхвалявший ее «незаурядные навыки общения», «неистощимую любознательность», «бесстрашие» и «любовь к приключениям». После Четырнадцатого октября Нора месяца два всюду носила с собой это письмо, чтобы иметь возможность перечитать его в любой момент, когда ей захочется вспомнить дочь.

К сожалению, в достоверности обвинений его преподобия сомневаться не приходилось. Он достал из мусорного ящика старенький, очевидно, неработающий лэптоп Кайли – парень в компьютерном магазине сказал ей, что в нем полетел жесткий диск, – и, применив на практике свои недавно приобретенные навыки по восстановлению данных, выудил из компьютера целую коллекцию изобличающих электронных писем, компрометирующих фото и «шокирующе откровенных» бесед в чате между «симпатичным отцом двух детей» и «очаровательной молодой воспитательницей». В статье были представлены несколько скандальных фрагментов из этой переписки, в которых Дуг демонстрировал свою прежде скрытую склонность к эротическому письму.

Нора была потрясена до глубины души, причем не только разоблачительными материалами, преподанными в сенсационно-паскудной форме – разумеется, она ни о чем не догадывалась, – но еще и тем, с каким нескрываемым удовольствием его преподобие предал эти сведения огласке. После того, как разразился скандал, несколько дней она пряталась, переосмысливая свой брак, задаваясь вопросом, неужели каждая минута, прожитая с мужем, была пронизана ложью.

Оправившись от первоначального шока, она осознала, что ей стало легче дышать, как будто камень упал с души. Три года она оплакивала мужа, которого на самом деле не было, по крайней мере, не существовало в той форме, каким она его представляла. Теперь, узнав правду о нем, она поняла, что потеряла чуть меньше, чем думала, то есть фактически часть утраченного к ней вернулась. Как выяснилось, оказывается, она – не скорбящая вдова, а просто еще одна женщина, которую предал эгоистичный супруг. А это менее трагичная, более знакомая роль, которую играть гораздо проще.

– Готова? – спросила Карен.

Они стояли в дверях столовой, наблюдая за толкотней на неярко освещенной танцевальной площадке. Танцующих было на удивление много – сборище немолодых людей, в основном женщин, отплясывающих энергично, хоть и несколько неуклюже, под песню «Little Red Corvette» [61] в исполнении Принса, пытаясь вспомнить молодость, когда они были более гибкими и грациозными.

– Пожалуй, – ответила Нора.

Они шагнули в пещеристую пасть полутемной столовой, и все головы повернулись в их сторону: они мгновенно стали объектом всеобщего внимания. Именно от этого надеялись оградить ее подруги, но Норе было все равно. Если хотят на нее смотреть, пусть смотрят.

Да, это я, думала она. Самая Печальная Женщина на свете.

Вскинув над головой руки, двигая под музыку бедрами, она направилась прямо в толпу танцующих. Карен не отставала, дрыгая руками и ногами. Нора давно не видела, как танцует ее сестра, уже забыла, до чего забавно наблюдать за ней – маленькая грузная женщина, вихляет всеми частями тела, какими только можно, и даже кажется сексуальной в какой-то мере, чего о ней даже не подумаешь, встретив ее в другой обстановке. Танцуя в паре, они улыбались друг другу, напевая: «Маленький красный «Шевроле Корветт». Малышка, ты слишком спешишь!». Нора повернулась влево, потом резко наклонилась вправо, волосами хлестнув себя по лицу. Впервые за долгое время она снова почувствовала себя почти человеком.

Игра, в которую они играли, называлась «Снимите номер». По сути, это была та же «бутылочка», но с одним отличием: игроки голосовали, должна ли парочка покинуть круг и удалиться в укромный уголок или нет.

Голосование привносило элемент стратегии в игру, в которой иначе все зависело бы от воли случая. Приходилось просчитывать самые разные варианты, при каждом вращении стрелки решать для себя, кого бы ты хотел оставить в кругу, а кого – исключить как соперника. Цель – не считая очевидной: поцеловаться с тем, кто тебе нравится, – не остаться одним из двух последних игроков в кругу, потому что оставшаяся парочка тоже должна «снять номер», хотя Джилл по собственному опыту знала, что обычно эти двое просто сидят где-нибудь без дела с кислыми рожами, чувствуя себя неудачниками. В каком-то смысле нечетное количество игроков было предпочтительнее, пусть ты потом не знаешь, куда деваться от стыда и смущения, если в конце игры оказываешься лишней.