Мелисса приблизила к нему свое лицо, так что они едва не касались носами. От ее волос исходил приятный запах – едва уловимый аромат миндаля и жимолости.

– Если твоя эрекция продержится более четырех часов, – сказала она, – мне, пожалуй, потребуется передышка.

Забавно. Едва Кевин узнал, что, в случае надобности, можно прибегнуть к фармацевтическим препаратам, он понял, что, скорей всего, обойдется без них. Почувствовал это еще до того, как они покинули бар, и по дороге к дому Мелиссы оптимизма в нем только прибывало. Приятно было идти по темной, обсаженной деревьями улице, держась за руки с привлекательной женщиной, которая ясно дала понять, что желает видеть его в своей постели. И ему стало еще приятнее, когда она остановила его перед начальной школой Бейли, прижала к дереву и прильнула к нему в долгом страстном поцелуе. Он уже и не помнил, когда последний раз испытывал это особенное двоякое ощущение: спереди на него мягко давит теплое женское тело, сзади в спину впивается холодная шероховатая кора дерева. «На втором курсе? – прикинул он. – Дебби Дероза?». Мелисса плавно покачивала бедрами, то и дело потираясь о него. Млея от наслаждения, он обхватил ладонью ее ягодицу. Она была мягкая, женственная и приятной тяжестью осела в его руке. Мелисса издала мурлыкающий звук, выделывая языком пируэты у него во рту.

«Беспокоиться не о чем, – думал он, представляя, как они вдвоем предаются любовным утехам на полу в гостиной: Мелисса на нем верхом, сам он возбужден, как мальчишка. – Все в порядке».

Запах дыма заставил их отстраниться друг от друга. Они вдруг осознали, что рядом кто-то есть. Обернулись и увидели двух Наблюдателей. Те быстрым шагом направлялись к ним от школы – должно быть, прятались в кустах у главного входа, – шли с присущей им всем некой странной торопливостью, будто спешили к старому другу, которого только что увидели в аэропорту. Кевин с облегчением отметил, что ни та, ни другая не Лори.

– О, боже, – пробормотала Мелисса.

Женщину постарше Кевин не признал, но молодая – худенькая девушка с нездоровым цветом лица – была ему знакома. Раньше он видел ее в «Сейфуэе», где она работала кассиром. У нее было странное имя, которое он никак не мог запомнить; когда он видел его на ее бейджике, у него всегда создавалось впечатление, что оно написано с ошибкой.

– Привет, Шана, – поздоровался Кевин, учтивым тоном, стараясь быть с ней столь же обходительным, как и с любым другим человеком. – Тебя ведь Шаной зовут, да?

Девушка не ответила, но он и не ждал от нее ответа. Она и раньше, до того как приняла обет молчания, была не очень-то разговорчивой. Шана лишь пристально смотрела ему в глаза, словно пыталась прочесть его мысли. Ее спутница так же пристально смотрела на Мелиссу. Но взгляд у немолодой женщины был более жесткий, отметил Кевин, и в нем сквозили надменность и осуждение.

– Стерва, – бросила ей Мелисса. Голос у нее был сердитый и немного пьяный. – Я ведь тебя предупреждала.

Немолодая Наблюдательница поднесла к губам сигарету, затянулась, при этом морщинки вокруг ее рта прорезались глубже. Она выпустила дым – тонкую презрительную струйку – прямо в лицо Мелиссе.

– Я же говорила, чтоб ты оставила меня в покое, – продолжала Мелисса. – Говорила или нет?

– Мелисса. – Кевин взял ее плечо. – Не надо. Резким движением она сбросила его руку.

– Эта стерва следит за мной. Уже в третий раз на этой неделе. Достала.

– Все хорошо, – сказал ей Кевин. – Давай просто уйдем.

– Ничего хорошего. – Мелисса подступила к Наблюдательницам, зашикав на них, как на голубей: – Кыш! Пошли вон отсюда! Оставьте нас в покое!

Наблюдательницы не ретировались и даже не поморщились от ее оскорбительных выкриков. Они просто стояли, спокойные и невозмутимые, попыхивая сигаретами. Смысл такого поведения – напоминать людям о том, что Господь наблюдает за ними, отслеживает каждый шаг – по крайней, так слышал Кевин, – но своими действиями они вызывали раздражение, как маленькие дети, специально действующие на нервы.

– Прошу вас, – произнес Кевин, сам не зная, обращается он к Мелиссе или к Наблюдательницам.

Мелисса сдалась первой. С отвращением тряхнув головой, она отвернулась от Наблюдательниц и нерешительно шагнула к Кевину. Но потом остановилась, звучно отхаркнула, собирая мокроту в горле, резко развернулась и плюнула в лицо своей мучительнице. Не притворно – «тьфу на тебя», – а, как мальчишки в школе, выплюнула сочный сгусток, послав его точно в щеку женщины, на которой тот осел со шлепком.

– Мелисса! – воскликнул Кевин. – Боже мой! Наблюдательница не вздрогнула, даже не отерла пенистую слюну, капавшую с ее подбородка.

– Стерва, – повторила Мелисса, но уже без былой уверенности в голосе. – Сама напросилась.

Остаток пути они шли в молчании, больше уже не держась за руки, стараясь игнорировать своих провожатых в белых одеждах, которые не отставали от них ни на шаг, следовали за ними почти вплотную, так что со стороны могло показаться, будто это одна компания – четверо друзей на вечерней прогулке.

У кромки газона перед домом Мелиссы Наблюдательницы остановились – они редко нарушали права чужого владения, – но Кевин, шагая к крыльцу, спиной чувствовал на себе их взгляды. Дойдя до входной двери, Мелисса полезла в сумочку за ключами.

– Мы вполне могли бы продолжить, – сказала она ему, без особого энтузиазма в голосе. – Если хочешь.

– Даже не знаю. – На душе у него было тоскливо, будто они, минуя стадию секса, перешли сразу к этапу разочарований. – Может, отложим до другого раза?