— Ладно, поговори с Марином и Байяром. Если они не против нашего общества, то можно поиграть в Золушку. Вот только откуда взять туфельки и платье?

Конечно, охотники и Синаэль-тан с удовольствием согласились поизображать охрану, втайне надеясь очередной раз утереть нос наследникам, когда всё откроется. Вопрос встал за нарядом. Что лучше надеть? Надо, чтобы и здешней моде соответствовало, и выглядело очень дорого. За манеры и танцы девушка не опасалась. В крайнем случае, танцевать можно только со своими, и поменьше открывать рот. Хотя выучка у неё была превосходной, но здешнее общество было незнакомым.

Пообшарив здешние магазины и лавки, Лена приуныла. Все мало-мальски годное заказывалось у придворных портных заранее за несколько недель до празднества. Да и украшения найти оказалось тоже невозможным. То, что осталось у ювелиров, совершенно не подходило. Настроение стремительно падало. За пару часов до начала бала в её комнату вошёл сумеречник с маленькой коробкой.

— У меня наряда нет, а значит и настроения тоже. В общем, я никуда не иду, — мрачным голосом предупредила его девушка.

— У тебя всё есть, просто ты ещё об этом не знаешь, — в тон передразнил её Гримэр, — Вот!

Распаковав заклинанием коробку, Верли замерла в восхищении. Отличный бальный наряд! Не слишком открытый, в меру расшитый морозным серебристым узором. Плюс туфли, украшения для волос, жемчужное ожерелье и браслеты.

— Теперь начнём делать из тебя принцессу, — потер руки в предвкушении творчества сумеречник, — Садись, красавица, я буду твоей феей-крёстной и парикмахером одновременно.

Гримэр уже закончил делать прическу и просто добавлял некоторые штрихи к наряду, как в дверь комнаты аккуратно постучали.

— Войдите! — крикнула девушка, с удовольствием разглядывая себя в зеркале.

Вошедшие охотники и полуэльф застыли прямо в дверях. Замершие позы, вмиг остекленевшие глаза и отвалившиеся челюсти лучше всех комплиментов говорили о том, что наряд подобран просто идеально.

С трудом подбирая слова, с мыслью, что перепутали двери и вошли куда-то не туда, Марин спросил:

— Лена, это на самом деле ты?

— Конечно я! — и адептка закружилась перед медленно сползающими вдоль косяка двери Байяром и Синаэль-таном, — Эй, мальчики, вы чего? Что-то не так? — она критически оглядела платье.

— Так это… мы… ну вот… мы, — заблеяли наперебой бедные мальчики.

— Сейчас все сниму, и буду гулять перед вами голая. И на бал не пойду. Если честно, то мне от вашего удивления только кажется, что всё это совершенно не подходит, — угрожающе пообещала девушка, хватаясь за застёжку наряда.

Угроза подействовала, но шок все равно оказался для них слишком силён. Глаза расползались, ноги держали плохо, вместо членораздельной речи остались только отдельные звуки. Наконец взяв себя в руки и собрав в кучу ноги, глаза и мысли, охотники и Синаэль-тан обратили внимание на ухмыляющегося Гримэра. Он принял тот облик, который им однажды показывал.

— Вы, что нас довести решили? — простонал Марин, плюхаясь на диван и безнадёжно пытаясь отвести взгляд от потрясающе красивой пары.

— Вовсе нет, — резонно заметила Верли, — Просто пытаемся внешне соответствовать событию. Кроме того, не хотелось бы подводить вас. Всё-таки это вы прибываете с друзьями, значит, сопровождающие вас должны выглядеть достойно.

С трудом успокоившись, они построили синхронный портал, которым управлял сумеречник, в ратушу.

Наступил вечер. Ярко освещённые окна огромного особняка были расписаны узорами. Разноцветные фонарики освещали дорожку к подъезду. Из экипажей выходили нарядно одетые представители высшего светского общества. Меха и атлас, шёлк и бархат, дорогостоящие кружева ручной работы, сияние драгоценностей — от всей этой роскоши начинало рябить в глазах. Наследники правящих Домов Великой Тройки в парадных костюмах своих родов скучающе разглядывали прибывающих гостей. И Тшех'ка, и Санфар ещё в Академии сделали попытку пригласить Лену, но она отшутилась фразой, что-де уже приглашена и они обязательно увидятся.

Знатные адептки уже начинали потихоньку подбираться к друзьям, сужая круг. Тем более, что они прекрасно были осведомлены об одном новогоднем обычае. Ровно в полночь, остановившись во время танца в центре зала, под венком из листьев серебристого клёна, украшенного небольшими еловыми веточками можно было потребовать от партнера или партнерши поцелуй. Отказываться считалось неприличным, так что влюблённые парочки вовсю пользовались этой возможностью.

Распорядитель вечера, постукивал длинным жезлом, объявляя входящих: