Папа был следующим. Три из них навалились на него, кусая зубами плоть ноги и предплечье в нескольких местах. Демоны были жестче, чем люди. Потребовалось немного больше усилий, но после нескольких дополнительных укусов, яд сделал свою работу, и папа рухнул на пол, как и Лукас.

– Будь рядом!
– закричала мама над хаосом. Я слышал её, но очень плохо.

Единственный звук, который я слышала, был свистящий шум её мачете, когда он разрезал воздух...и плоть ламиа.

Мы сдерживали их в течение нескольких минут, но их было слишком много. Даже для нас. Застрять в небольшом пространстве, с ограниченными ресурсами и всего с двумя солдатами, это бы не кончилось хорошо.

Что-то ударило меня сзади. Резкий удар между моей шеей и правой лопаткой. В глазах все поплыло, и холод побежал по моей спине, когда пол задрожал, принимая меня. Секундой позже я почувствовала жжение в левом плече. Мама вскрикнула, и, когда я попыталась повернуться, мир потемнел.

Осталось 12 часов...

Что-то звенело. Мягкое и далекое. Слишком низкое, чтобы быть моим будильником, и слишком нестабильное, чтобы быть моим мобильным. Я чувствовала под собой свои руки. Холодно и твердо. Немного скользко. Не мягко. Не моя кровать.

Крики. Черная кровь и кривые зубы. Вспышки стали и звон металла.

Ламиа.

Вот черт.

Глаза открыты, я старалась встать на ноги. Все было туманным. Как будто кто-то пришел и покрыл всю комнату в несколько слоев полиэтиленовой пленки. Моргая, на секунду все сфокусировалось, тела и кровь, затем все снова исчезло. Слабые размытые формы и цвета - это то, что осталось.

– Мама?
– мое горло болело. Как будто я проглотила что-то слишком горячее. Когда я не получила никакого ответа, то узел начал формироваться в моем животе, и холод защекотал мой позвоночник.
– Папа?
– попыталась я.

Ничего, кроме усиливающегося звона.

Что это было? Продолжало колыхаться, я проделала свой путь к звуку. Что-то на полу, большое и неподвижное, отправило меня на землю. Я приземлилась на колени, руки уперлись передо мной. Когда я отстранилась, то пальцы были покрыты чем-то липким и темным. Я понюхала, и меня чуть не стошнило. Я вытерла их о мою рубашку и, после нескольких неудачных попыток, снова приняла вертикальное положение.

– Лукас?
– позвала я. Где-то позади меня он застонал. Хорошо. Живой. Это было все, что мне было нужно на данный момент.
– Мама?

Все ещё не было ответа. Тишина была неправильной. Она должна была ответить мне.

Звон продолжался. Он, казалось, шел откуда-то снизу. Офис, может быть. Когда я добралась до лестницы, я присела. Я не думала, что смогла бы спуститься по ним и при этом не упасть, так что я потихоньку делала шаг за шагом, как тогда, когда я была ребенком. И даже так я умудрилась поскользнуться, сделать ещё несколько шагов и упасть на копчик. Это было официально. Теперь все болело.

Когда я достигла низа, то на секунду все снова сфокусировалось, на этот раз на несколько секунд дольше. Я была в состоянии увидеть источник шума. Телефон на столе мамы.

– Ма?

Позвала я, когда все постепенно снова стало размытым. Яд Ламиа. Должно быть это. Спустя несколько падений и врезаний в мебель на пути через комнату, а затем нескольких хватаний воздуха, мне удалось взять телефон. Еще несколько попыток и я, наконец, приложила трубку к своему уху.

– Посмотрите, кто, наконец, решил почтить нас своим присутствием, - сказал раздражительный распевный голос на другом конце.

– Кто...
– яд, может, и делал меня медленнее, но при звуке ее голоса, во мне что-то щелкнуло. Узел в моем животе взорвался, и воздух попал в горло.
– Где они?

Смех.

Хватая край стола, я позволила себе опуститься на пол. Вещи были все еще размыты сеткой бесформенных сгустков цвета, и из-за этого меня начало тошнить. Если бы я не села, я бы, наверное, упала.

– Ты должна...
– мой разум был пустым. Я должна была сосредоточиться. Яд мне практически не позволял сосредоточиться. Мама. Папа. Проблема. Холод в позвоночнике распространился по всему телу. Это не может происходить, яд посылал мне галлюцинации.
– Если ты сделала им больно...

– Вот как это будет работать, - сказала она, только бизнес.
– Ты приносишь свою пылкую себя в место, которое я выберу, вместе с Лукасом, коробкой и тремя Грехами, которые у тебя, тогда мама и папа будут свободны.

– Я хочу поговорить...

Ещё смех.

– Мне не важно, чего ты хочешь, сестренка. Меня волнует только то, чего хочу я.

– Ты сказала, что дело не в Грехах. Зачем тебе коробка?

– Ещё один вопрос, и один из твоих родителем не увидит завтрашнего дня, - предупредила она.