К сожалению, все надежды колхозников на улучшение ведения хозяйства оказались тщетны. Колхоз развалился и ушёл в небытие. Все деревни превратились в развалины и сравнялись с поверхностью земли.

Д. Гонцово, с. Лойно, Кировской области. 1947г.

59. МЫ ВЫРАСТИЛИ РОЖЬ НА НОВИНЕ.

Работая на заготовке и вывозке лесоматериала для ремонта объектов в колхозе вблизи, вырубленного леса за дальней деревней, я заметил, что за сохранённым массивом леса остались вырубленные заключёнными Вятлага обширные по которым летом прошёл огневой пал, и эти вырубки остались пустые, покрытые пеплом, золой, обгорелым валежником. Возникла мысль, что на этих пустых можно посеять озимую рожь, и на следующий год можно получить какой - либо урожай. Я высказал эту мысль своему дяде Василию Михайловичу, мы поговорили и доложили об этой затее правлению колхоза, и оно согласилось с нами и рекомендовало нам самостоятельно сообразить, как выполнить намеченные нами дела. Были сомнения в правильности и полезности такой работы.

Нам надо было очистить площадь, то есть убрать несгоревший валежник, собрать мусор, перевезти и перенести их на край очищаемого участка, пробороновать поверхность земли, посеять зерно и заделать его в землю. Поскольку я первым сказал "А", то надо было говорить в дальнейшем и "Б". Мы с моим конём "Пауком" очистили площадку от валёжника, мусора и свежих зарослей и вывезли всё это на край площадки. Я изготовил борону, представлявшую собой круглый отрезок ели - чурбак с толстыми, обрубленными и оставшимися короткими сучками, заострил их, приспособил к нему тяговое устройство, и такой кустарной, своеобразной, невиданной нигде техникой мы обработали v и подготовили площадку для посева ржи. Земля была податливой, работать было можно, хотя не полностью сгоревшие пни приходилось объезжать и как-то маневрировать вокруг них. Дядя Василий привёз семена ржи и рассеял их на площадке вручную из лукошка. После посева мы со своим "Пауком" с помощью нашей кустарной бороны заделали семена в землю.

Через определённое время, необходимое для возбуждения и прорастания семян начались дружные, хорошие всходы, причём много лучшие, чем на наших неудобренных долгое время колхозных полях. Прошла зима, началась весна, растения дружно пошли в рост и в конце лета рожь выросла. За выращиванием её следил дядя Василий, как непосредственный участник этого дела и говорил, что урожай зерна на нашем временно взятом у государства участке вырос и удался очень хороший, чему я лично был доволен. Колхозницы сжали рожь, вывезли и обработали урожай и получили дополнительно так необходимое всем нам зерно, которого в те времена очень нам недоставало и в семье и в стране. И мы занялись этой получастной работой совсем не от хорошей жизни, а надо было как-то существовать, жить, да ещё и работать для общества и для людей.

Д. Гонцово, Карасёво, Кировской обл. 1947, 1948г.г.

60. ЗВЕРИ-РЫСИ НАПАЛИ НА ЛОШАДОК.

В деревне из-за недостатка времени и средств на уход и содержание колхозного и личного скота колхозников его отправляли на волю, то есть в лес, на поскотину, а проще говоря отпускали на само содержание, где наши животные находили себе самостоятельно корм, питание и воду.

А в лесу и около леса водятся звери, в том числе и хищные, которые желают полакомиться свежим мяском зазевавшегося животного. И во время свободного само содержания в лесу двое наших двухлетних жеребят попали под острые зубы рысей, которые вырвали у них по хорошему куску мяса вместе с кожей и шерстью из задней верхней части тела-крупа.

Жеребята вернулись домой с повреждёнными окровавленными задами, и срочно нуждались в медицинской помощи. Вызванный в деревню ветеринарный врач осмотрел жеребят и велел привести их в ветеринарный пункт, расположенный в семи километрах от нас, в селе Гидаево. Мы быстро привели их туда для лечения. Ветеринарный пункт представлял собой обыкновенный крестьянский двор, обнесённый бревенчатыми стенами и покрытый деревянным тёсом и рядом расположенный казённый дом, в котором жил и работал ветеринарный врач.

Я поселился в прихожей комнате дома и расположился на скамье, стоящей у стены. И мне необходимо было быть в любое время начеку и быть готовым исполнять любые действия по содержанию жеребят. Моя обязанность состояла в том, чтобы содержать жеребят и ухаживать за ними, то есть накормить и напоить их, чистить их, делать и менять подстилку им, и убирать навоз. Надо было постоянно наблюдать за их состоянием и поведением. И самое главное, надо было исполнять точно все действия процесса лечения, которые предписывал выполнять ветеринарный врач. А нужно было обрабатывать места вокруг ран жеребят каким-то специальным раствором, а сами раны смазывать мазями, которые назначались для лечения и держать жеребят в полной чистоте. Всё это я старался делать аккуратно и знал, что если я свою такую работу сделаю плохо или некачественно, то лечение наших лошадок может затянуться, а долгое лечение никого не устраивало. Грубо говоря, я исполнял одновременно роли медсестры и няни по отношению к нашим жеребяткам.

И я как медсестра и няня старался исполнять свои обязанности в полном соответствии и объёме, которые требовались для лечения молодых жеребят, так как органически чувствовал какую-то ответственность перед своими животными, которые внимательно смотрели на меня, как на спасителя и избавителя от болящих ран. Они как бы чувствовали себя виновными, что попали под острые клыки хищных рысей и всегда вели себя спокойно.

Ветеринарный врач наблюдал за нами и нашей работой, проверял заживающие раны на крупах жеребят, иногда делал замечания по содержанию животных, которые мне приходилось сразу устранять. Но чувствовалось, что он удовлетворён был нашими делами, так как дело шло на поправку и раны на крупах начали понемногу заживать.

Я продолжал ухаживать за раненными животными до полного их выздоровления и через месяц с небольшим наши жеребятки были вылечены, раны у них зарубцевались, а только остались следы от вырванной части тела в виде незакрытой шерстью тонкой кожи, покрывшей бывшие раны.

Я привёл поздоровевших наших животных домой, в своё стадо, и попенял им обоим, чтобы они больше никогда не попадали под острые клыки хищных зверей, и берегли бы своё здоровье, и передал их колхозному конюху. И через определённое природой время жеребятки выросли и стали нормальными рабочими лошадьми. Работу по уходу и лечению за своими жеребятами я выполнил. Хотя надо сказать, что я такой работы никогда не знал и не выполнял и не знал как её делать, но в деревне никто никогда не думал о том, что умеешь ли ты и знаешь ли ты незнакомую работу, а распоряжение одно: "Иди, выполняй". Прошло много времени и я с ужасом думаю, что если бы я совершил какую-либо ошибку, то она могла стоить жизни животного. Тут кроме меня был ветеринарный врач, который направлял всю нашу работу, так как он чувствовал себя ответственным специалистом.