Она посмотрела на него и в очередной раз усомнилась. Она хотела видеть больше доказательств того, что он вампир.

— Бенджи, а как я узнаю, что ты реален?

Бенджи взял ее за руку и завел в соседнюю, пышно обставленную комнату, где находилось огромное, во всю стену зеркало, вставленное в золотую раму.

— Гляди! — сказал Бенджи.

Рейчел посмотрела в зеркало и ужаснулась. Она видела лишь собственное отражение. Бенджи в зеркале не отражался.

— Как такое может быть? — воскликнула она.

— Я прозрачен. Я не могу видеть собственное отражение в зеркале.

— Но… — Рейчел заколебалась. — Тогда откуда тебе знать, как ты выглядишь?

Она поглядела на Бенджи, ожидая ответа. Он потрогал свое лицо бледными, тонкими пальцами.

— Это сложно, — ответил он. — Есть лишь один способ.

— Какой?

— Я должен нанести на кожу специальный лосьон. Тогда я вижу себя в зеркале.

— Что это за лосьон? — спросила Рейчел.

— Это специальный лосьон, который я использую, когда собираюсь выйти на солнечный свет. Он не дает мне сгореть и исчезнуть навеки.

— Правда? Ты не можешь выйти наружу?

— Нет, я могу выйти наружу. Я могу выйти ночью, когда нет солнца. Но если мне на кожу попадут прямые солнечные лучи, она начнет дымиться и гореть.

— Ужасно! С тобой такое бывало?

— Было один раз. Большей боли я в жизни не ощущал. После того случая я никогда не забывал нанести лосьон. — Бенджи закатал рукав и показал шрам. — Вот что случилось. С того времени прошло больше сотни лет, но шрам так и не исчез.

— Больше сотни лет? — переспросила Рейчел.

— Да. Ты можешь поверить в это? Думаю, то был знак от предков, чтобы я всегда оставался начеку.

Рейчел посмотрела на него и, протянув руку, прикоснулась пальцами к шраму. Неровная поверхность обожженной кожи до сих пор излучала тепло.

— Горячо! — сказала Рейчел.

— Да, но жар потихоньку уходит. Раньше невозможно было прикоснуться, чтобы не обжечься, теперь дела обстоят лучше.

— Мне очень жаль, — прошептала Рейчел.

— Пойдем, я тебе еще кое-что покажу, — сказал Бенджи, меняя тему разговора.

Когда они шли по длинному узкому коридору, освещенному высокими свечами, Бенджи взял ее за руку, и Рейчел вздрогнула, ощутив лед его пальцев. Бенджи впервые прикоснулся к ней с тех пор, как они разговаривали на мосту. Она чувствовала, как он нежно поглаживает ее ладонь, пока они шли по бесконечному коридору.

Внезапно Бенджи остановился и толкнул тяжелую деревянную дверь.

— Заходи, — пригласил он.

— А что там?

Рейчел уставилась на металлическую кровать с четырьмя столбиками, застеленную старомодными простынями и одеялами. Казалось, что на этой постели никто не спал много лет. В комнате не было окон. Вероятно поэтому в воздухе витал легкий аромат затхлости.

Рейчел закашлялась и прикрыла рот рукой.

— Ты в порядке? — спросил Бенджи.

— Да, прости. Просто в горле запершило, — ответила она.

Рейчел обошла кровать, чтобы взять салфетку из пачки, и через дверь в ванную заметила какое-то движение. Взвизгнув, она бросилась к Бенджи.

— Не волнуйся, это просто Бетховен, — рассмеялся он.

Сердце Рейчел гулко стучало в груди, волосы на затылке встали дыбом. Она присмотрелась к движущемуся шерстяному шару и только сейчас поняла, кто это.

— Это твоя собака? — спросила она.

— Да, это Бетховен, наша сибирская лайка.

— Что значит «наша»?

— Он принадлежит моей семье. Он с нами уже сто сорок пять лет.

— Что? Собаки так долго не живут, — удивилась Рейчел.

И тут же поняла, что сказала глупость, потому что в стенах этого замка все существа, по всей видимости, обладали бессмертием.

— Да, он никогда не умрет, — с улыбкой подтвердил Бенджи.

— Чья это комната? — спросила Рейчел, разглядывая старые семейные фотографии.

Она заметила, как Бенджи напрягся и отвел взгляд, а после начал крутить головой, словно пытаясь придумать более-менее убедительный ответ.

— Это спальня моих родителей, — наконец ответил он.

— Где они?

— Я не хочу это обсуждать, — отрезал Бенджи.

Рейчел никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Словно она потребовала раскрыть все тайны их ордена. Она не сообразила, что ее вопрос неуместен, однако, похоже, так оно и было.

— Прости, я не хотела тебя обидеть.